Манифестофель

«В твоем возрасте», «надо сразу в туалет»…. Кортонов даже не понял, о чем речь-то идет?

– Ему не пятый десяток, – как бы защищая, сказала мать. – Пока только четвертый. Боре ведь тридцать девять еще.

Дядя промолчал.

– А почему мне надо сразу в туалет ходить? – спросил Борис.

– Чтобы простатита не было, – отозвался дядя. – Это помогает. А вообще – Челябинск-то уже вот-вот….

Почему помогает, хотел спросить Кортонов, но не стал.

– Эх, – покачала головой мать, – вот Мозгалевым-то повезло – дочка поехала в Москву поступать, познакомилась в метро с парнем, а он олигархом оказался.

Нет, чтобы нам так хоть раз повезло. Невезучие мы, – вздохнула она.

Борис никак не отреагировал на эти слова, уставившись в окно. Эту песню про «невезучих» он слышал чуть ли не с колыбели. А рассказ про младшую сестру Мозгалева, которая познакомилась в метро с олигархом, уже второй год. Но дядя Толя отреагировал со смехом.

– Это ты, Валя, к чему? Сама в метро поедешь или Борьку отправишь с олигархами знакомиться?

– Да брось ты… знакомиться, – с неудовольствием сказала мать.

 – Я ведь вообще….

– Все это относительно, знаешь. Вот, нашли девчонку недавно. Мертвую. У нас, на Вторчермете.

– Господи. Что случилось?

– Да маньяк, я думаю, завелся, – странно весело произнес дядя. – Тут еще девчонка молодая пропала. А ничего не сообщают об этом.

– Ты-то откуда знаешь?

– Слухами земля полнится. Все, давай, Борис, выходи….

«Тойота» остановилась на обочине. Он вышел из машины, подошел, отвернувшись от матери и дяди, ближе к заднему колесу.

Увидел, что по дороге едет машина. Это был красный «фольсваген-жук». В таких автомобилях обычно ездят женщины. Он повернулся в другую сторону. Увидел, что мать и дядя о чем-то разговаривают, на него не смотрят, и успокоился. В конце концов, не в штаны же ему прудить?

Сделав дело, он застегнулся. И тут же увидел что-то появившееся в небе, настолько же ясном и голубом, насколько ясен «голубой» на гей-параде. Это «появившееся» было ярким летящим щаром.

И тут же все осветилось и стало жарко, как летом. На теле Бориса выступила испарина.

И раздался гром….

– Что это было такое? – деланно весело, но несколько напряженно задал риторический вопрос дядя, вылезая из «тойоты».

Мать испуганно осталась сидеть внутри.

Они с дядей смотрели на небо. В нем осталась широкая белая полоса.

– Самолет, что ли, взорвался? – предположил дядя.

– Так, вроде, ничего не горит, – сказал Кортонов.