Паутина условностей

– Эту победу я посвящаю тебе, моя королева! – крикнул он и послал любимой воздушный поцелуй. А затем развернулся на каблуках, прихватил валявшуюся рядом рубаху и поспешил к Баре.

Она по уже заведенному ритуалу приказала слугам приготовить ванну. И широкая и глубокая бадья ждала вампира, согревая воздух ароматными парами. А Максимилиан бежал к ней, раздеваясь на ходу, оставляя за собой дорожку из скинутой одежды.

– Макс, ты совсем как ребенок! Разве можно так одежду раскидывать?– попеняла она ему.

– Любимая, если я не буду раскидывать одежду, то слугам нечего будет делать.

А если им нечего будет делать, то я их содержать не буду, а, значит, платить тоже не буду. А у них семьи, дети. Как ты можешь быть такой жестокой?

С этими словами он плюхнулся в ванну. А женщина лишь счастливо засмеялась. Она привычным движением начала тереть ему спину и плечи. А он сначала пытался перехватить и поцеловать ее руки. Н она пригрозила, что если он будет шалить, то мыться будет сам. Тогда Максимилиан блаженно прикрыл глаза и откинулся головой на бортик лохани, позволяя рукам любимой омывать его тело.

Бара всегда делала это с великой нежностью, вызывая в голове мужчины отнюдь не приличные мысли. Когда она окатила его прохладной чистой водой, он выскочил из лохани, подхватил ее на руки и понес к кровати.

– Макс, ты мне все платье намочил! – возмущенно взвизгнула женщина.

– Не переживай, до утра успеет высохнуть, – хмыкнул мужчина, раздевая ее и укладывая на кровать.

Затем нежно начал покрывать все тело любимой поцелуями, заставляя кровь огнем струиться по ее жилам.

Бара стала извиваться под его руками, побуждая тело мужчины к дальнейшим действиям. Он тут же откликнулся на ее призыв, мощным толчком наполняя ее собой.

Когда все было закончено, вампир скатился на бок, чтобы избавить лежащую под ним женщину от своего веса, широко улыбнулся, а затем вдруг смутился и тихо прошептал:

– Бара, я так тебя люблю!

Она растерянно улыбнулась. Ей очень хотелось услышать эти слова, но она никак на них не рассчитывала, считая, что могущественный наследник престола не может полюбить простую швею без рода и племени.

Затем зажмурила глаза и тихо прошептала в ответ:

– О, Макс, и я тебя люблю!

Мужчина облегченно выдохнул и склонился над ее губами, даря поцелуй, в котором уже не было страсти, но была великая нежность и благодарность за то, что она рядом с ним.

Максимилиан был уверен, что отец пока забыл про его существование.