Полевой сезон

Пойдем-ка к главному, – и Искандер схватил меня за руку.

– Постой! Ты что, думаешь, он меня поставит начальником?

– Он о тебе высокого мнения, расхваливал твой отчет и карту участка с прогнозами. Так что пойдем, ты меня выручишь, – объяснял Искандер.

– Но диплома-то у меня еще нет…

Перебив меня, он стал горячо доказывать, что есть начальники партии с образованием техников, и начал перечислять их по фамилиям. Спорить было бесполезно, и я покорно двинулся за ним в канцелярию, где надо было сдать документы о прибытии, а затем к главному геологу.

– А, молодец, что не соврал и приехал! Я уж думал, что ты не покажешься после приключения с твоим четвероногим другом, – с усмешкой встретил меня главный. – Да отпусти ты человека, – приказал он Искандеру, который все еще держал меня за руку. – Дай ты ему отдышаться с дороги.

Но я решительно не знал, что мне рассказывать, и глупо улыбался.

– Ну что ты раззявил рукавицу? Говори, на сколько времени, в какую партию хочешь и когда тебе наконец вручат эти паршивые корочки? Все равно больше знать ты не будешь. Ну, отвечай, – грозно сказал Борис Александрович.

Пришлось ответить на все его вопросы, причем спрашивал он меня с пристрастием, будто прочил в женихи своей дочери, тоже заканчивавшей геофизическое отделение САГУ.

– Вот он вполне подходящий начальник, тем более на каких-то два месяца, – указал Искандер на меня.

Главный молчал, постукивая пальцем по столу. Стало тихо, мы ждали, что он скажет.

– Це дило треба разжуваты, – почему-то по-украински заговорил Борис Александрович. – Иди мойся, брейся, спи, а завтра в восемь прошу сюда. А ты раньше девяти не являйся, – это относилось к Искандеру.

Вышли мы из конторы вместе. Искандер повел меня к себе, на квартиру, арендованную партией. Это был маленький домик с садом, огороженным аккуратным штакетником. Встретила нас хозяйка – молодая женщина, с улыбкой протянула руку и представилась: «Стася». Оглядев меня, предложила:

– Вода на плите, ковш в чулане, а одежду почищу сама.

Раздевшись до трусов и отдав одежду Стасе, я с наслаждением смывал жирную грязь Самаркандского тракта.