Полевой сезон

А на лошади ездить умеешь?

– Два раза ездил на рыбалку, – промямлил я и подумал, что все пропало.

– Да, стаж у тебя агромадный, – засмеялся Борис Александрович.

Сняв телефонную трубку, пригласил экспедиционную кассиршу и заведующего конедвором, мрачного прихрамывающего мужика. Выяснив, когда Аня получила деньги, главный покряхтел и обратился к конюху:

– Пахом, что у тебя есть?

– А ничего. Вот только Анина кобылка.

– А конь главного инженера?

– И вправду. А то он уже второй месяц даром овес ест.

– Седлай его и дай под расписку этому молодцу.

Аня отправилась в кассу за деньгами, а я пошел с Пахомом. Конь стоял в стойле и был, как мне показалось, гигантского роста. Темно-коричневая шерсть его блестела, и под ней перекатывались литые мускулы. Конь был под стать главному инженеру, высокому и тучному человеку, не меньше ста килограммов весом. Мою «тушу» этот гигант и не почувствует. Вернулась Аня с рюкзаком и подала мне офицерский ремень с кобурой:

– Я расписалась. Надевай.

Ремень оказался мне велик, пришлось шилом проколоть еще одну дырку. Вынув пистолет и убедившись, что он поставлен на предохранитель, я засунул его обратно в кобуру. Мой конь был оседлан, и конюх подал мне в руки повод, а сам взялся седлать Анину лошадку. Если на моем жеребце кавалерийское седло выглядело к месту, то на старой кобыле оно вызывало улыбку. Однако мне было не до смеха: конь резко повернул голову и вскинул ее вверх, а я, что есть силы вцепившись в узду, чуть не упал. Жеребец угрожающе смотрел на меня краем красноватого глаза.

Я понял, что боюсь его силы и непредсказуемости движений, но, преодолев страх, перекинул ему повод через голову. Высоко подняв ногу, зацепил ее за подпругу и, оттолкнувшись второй ногой, очутился в седле. Конь сразу попытался идти в сторону ворот. Натянув узду, я остановил его.

– Ты не отпускай узду, держи ее все время натянутой, а то конь застоялся и может выкинуть какой-нибудь фокус, – предупредил Пахом.

Аня взгромоздилась на свою кобылу и подвесила к седлу рюкзак.

Я прикрепил свой мешочек с провизией и, видя, что Анина лошадь намного слабее моей, предложил подвесить денежный рюкзак к седлу моего скакуна, надежно закрепил лямки рюкзака, и мы тронулись в путь.

Широкий, твердый шаг моего коня был несоизмерим с мелкими шажками лошади Ани, и, достигнув горной дороги, я принужден был остановиться. 3верь (так я про себя окрестил коня) с неохотой послушался и недовольно косил глазом.