Известь

Весь мир сосёт попеременно… К чему я? Просто бабу жаль.

Твой ад и мой одновременно скрывают нежную печаль.

Отмечу: зрелищно и скучно. Я, древний ужас ощутя,

Судьбой поэта злополучной, как неотлучное дитя,

Насытился… Пойдём в беседку, куда нас Данте поместил,

Где есть соседи, не соседки…

– Сафо?

– Однако насмешил…

– )))))))

Харчевня

Мансарда белых снов, суть сна потустороння,

Невзрачная луна ребрится, как бордюр,

Докучливая ель елозит, словно сводня,

Фальшивит иногда кузнечик-Азнавур.

Я обретаю звук, бродя в других угодьях,

Я низвергаю слух, толпясь в иных краях,

Где я стяжаю дух, где промыслом Господним

Кормлю своих детей: харчевня на паях.

Я думал заложить свой пай за вдохновенье,

Но ловкий компаньон меня отговорил:

«Не стоит ни гроша твой дар, лишь самомненье,

Которым я тебя с лихвою одарил.

А так бы почивал на лаврах и левкоях,

Не убирал бы сад, не шкрябал щёткой медь…

Сиди себе, грусти, мне жалко нас обоих,

Но надо бы ещё Иуду пожалеть».

Сердце

Варфоломеевская ночь. Горит заря крестообразно,

Земля, разодранная в клочь, уныло собирает пазлы:

Приставит долу – теремок, а к озеру – причал скрипучий,

Камыш… Я знаю назубок, куда переместятся тучи

Посредством ветра. Круг луны (сравню его с гончарным кругом)

Вращается, озарены стога над разношёрстным лугом.

Я – протестант. Оконных рам кресты – в сиянии размытом —

И мой ночлег, и тарарам убийцам выдают открыто.

Кроваво-красные плащи осин мелькают возле дома,

И подбираются ключи, и поджигается солома.

Я жду, когда они войдут, как шпаги, обнажая ветви…

И сердце, скрученное в жгут, проткнут, и вырвут незаметно,

И пустят по ветру, как лист. Покорно закрываю веки…

А сердце – по ступеням вниз – под свист безудержный: «Ацтеки!».

Приговор

Молчат эдемские сады,

Кусты терновника и лавра,

Звезда Офелии, тень мавра

Благоухают, как цветы.

В аду попархивает снег,

Дант и Гораций – в первом круге,

Уединившись на досуге,

От скуки жарятся в «блек-джек».

Замедлен Стикс, где полудико

Храпит Харон. На полпути

Морфей окутал Эвридику,

Зевает Цербер взаперти.

В подлунном – тайнопись восхода,

Кемарят птицы на столбе,

Смерть с упоением поодаль

Спит, неприметная толпе.

Укрылось эхо на просторе

Росой курящихся равнин,

Молоковоз, оттараторя,

Заглох без видимых причин.