Известь

Бог раздвоился: коростели, а может, стая голубей,

Слетелись в Искоростень тенью – горела пакля меж когтей.

Исток – замёрзшими краями… Я рассказал о том, что Есть.

Доныне во Вселенской яме, как эхо: «Хороша ль вам честь?».

АТО

Вознаграждением за то, что сел в тюрьму по воле божьей:

Донецк. Аэропорт (АТО) и рожа, с миною расхожей.

Мой Бог – в окопе. Их – нигде (Я знал похожие пространства,

Где Бога нет, где на звезде – вокруг – кровавое убранство).

Мы вспоминаем о былом, когда нет смысла в настоящем,

Лишь смерть (озвучена кайлом) да простынёй обитый ящик.

До ловчих пуль мне дела нет, к ним привыкаешь, словно к осам

(Так в детстве я носил обед отцу игольчатым покосом)…

Фантасмагория души, её глухое превращенье

В огонь, таящийся в глуши, в огонь, мерцающий отмщеньем.

Месть стимулирует вражду, проточа дух, как в день весенний

Ручей, томящийся во льду, приобретающий теченье,

Точит сугробы… Коробок – чей приплывёт быстрее в гавань,

Где свет надежды волоок, где вербы восклицают: «Аве

Мария!.

Где воздух так зажат в груди, как сыновья Лаокоона

Морским чудовищем… Хлопки, низколетящие трассиры,

На расстоянии руки – воронок воющие дыры.

В колючих лаврах лагерей идём отцовою дорогой,

Не видя слёзы матерей и руководствуясь – не Богом.

И звёзды!

Пространство и время, где сходят с ума,

От чёрной сумы зарекалась тюрьма

Вселенной…

Где не было брода, уродлив – замри! —

Курсировал отблеск иконы Кюри,

Нетленный.

Что с воза упало – пропало в ночи:

Упали дрова прогоревшей печи —

Угарно.

На то и карась, чтоб рыбак не дремал,

Май-месяц и месяц из тучи (Непал)

Не парно,

Ознобясь, сползали, как с воза дрова,

Рука и река, не попав в рукава,

Как дышло в оглобли,

Запутали складки ночных камышей,

Как вши шевелюру – гоню их взашей,

Озлоблен.

Со скоростью света спасалась душа,

Пространство и время астрально круша,

Но поздно.

Кометы, планеты, квазары, миры

Глотало исчадие чёрной дыры…

И звёзды!

Гораций

Произрастает одинокость в моём несведущем саду.

И неба дёготь, ветра копоть – как пребывание в аду.

Мой занимательный Гораций (круги от камня по воде),

Ублюдок – пачкой ассигнаций висит, с отрезанным муде.

Насильник. Это мне понятно. Чем проститутка не права?

По телу гнилостные пятна, стекает кровь на рукава.