Не мёрзни под кустом. Повесть

А вчера вечером подошёл к больничному Шарику, постояли они напротив друг друга, и – ничего. Шарик к столовой поплёлся, и Фомка мой – за ним. Будто сто лет дружили. Замирились, что ли? С чего бы?

Когда Агафонов чему-то искренне удивлялся, он слегка выпучивал глаза и наклонял голову набок, совсем, как попугай Кеша из приёмной главврача Семёна Сергеевича.

– Зверьё, и то мирится, – не удержался я от назиданий, – а ты со своей Полиной Марковной никак не съедешься. Не надоело в подсобке-то мыкаться?

– Надоело, – скорбно признался сантехник, – но она, Полина Марковна, – женщина лёгкого образа жизни.

Сам Агафонов периодически вызывал ночами по телефону девушек смутного поведения и проводил с ними время в пустых больничных палатах.

– И потом, – подытожил он весьма убеждённо, – в моём возрасте свобода уже важнее инстинктов. Как его хоть звали-то?

– Кого?

– Ну, усопшего из седьмой палаты. Которого мы сегодня…

– Кто его знает…

– Родственники придут, скажут.

– Нет, я в девять утра меняюсь. Мишка Хромой придёт, с ним и выносите.

Именно минуты утренней смены я любил особенно. Начинаешь неторопливо переодеваться, причёсываться, складывать в сумку-баул банки из-под домашней снеди. А сменщик, наоборот, – обустраивается, прикидывает, что, да как пойдёт, и пойдёт ли.

У него ведь целые сутки впереди, и ещё неизвестно какие. А тут – всё уже позади. И ночь, и турки с сауной, и скукотища по всем телеканалам.

Не то, чтобы работа охранника в городской больнице (да сторожа, считай) была в тягость, – кому тут на что зариться? – но сутки в будке у шлагбаума, пусть даже с ветхим телевизором на столе, – скука неимоверная.

В больнице – хоть потоп, «вентиля» важнее.

Впрочем, в город слесарь выбирался нечасто, говорил, что ему и медицинской территории вполне хватает. А чего её не хватать-то? В столовой накормят, в процедурной спирту нальют.

В общем, в больнице для слесаря Агафонова существовал как бы коммунизм, построенный для него в отдельно взятом медучреждении.

Мы в последний раз помянули, и он ушёл, забрав остатки

спирта, нисколько не смутившись.

Образ его жизни был прост.

2

Уже почти с месяц в больнице нашей томился Гараня – человек с туманным, судя по наколкам на руках, тюремным, прошлым и коммерческим настоящим.