Истории без географии

Он никогда не думал, что эти две вещи могут так дружно сосуществовать, даже обогащая и дополняя друг друга.

И ведь верно ? он всегда ощущал, что японцы прячут от него что-то, может быть, не видное с первого взгляда, но очень, неимоверно важное. Что за точно переданным сюжетом, за четкостью извилистых линий рисунка стоит что-то, выходящее за рамки музеев и галерей, куда водили его в детстве родители.

Неужели он поймет это теперь, с бутербродом в одной руке и со стаканом газировки в другой? Неужели именно стакана ему не хватало?

Но эти люди, которые строили ресторан, они ведь знали, что здесь будет висеть Хокусай, они даже, наверно, знали примерно, почему им захотелось его сюда повесить.

Может быть, у них даже была какая-то цель! Ведь есть люди, которые все это понимают сами.

Почему Славка не видел этого раньше? И почему увидел сейчас? И при чем здесь Светка? И причем здесь ширпотреб и ятаган?

Нет, вроде бы все идет как надо. Все по плану, все так, как он хотел. С прошлой весны ему ни разу еще не приходилось спотыкаться, он всегда четко знал, что он хочет и зачем.

Передряги, в которые он попадал за это время, редко выбивали его из колеи. Он быстро придумывал, как из них выходить, и выходил. Это было лишь делом техники ? он двигался вперед. Он вправду стал самостоятельным, он вправду стал независимым, и он вправду переплюнул всех своих.

Но этот обедающий иностранец, этот парнишка с формулами, этот рыбак ? что-то все это означало. И то, что он увидел все это именно сейчас и именно все вместе ? тоже что-то означало.

Славка не понимал, что, но он чувствовал, что что-то не то. Что-то не то.

? Славик, обернись. Ты меня слышишь? ? Светка расправилась с коктейлем и опять ждала руководящих указаний.

– Ты уже все? Ну пойдем, сейчас я свой допью. Ты одевайся пока.

Славка не успел додумать мысль, которая уже свистнула, уже пустила пары, уже начала потихоньку отваливать, отходить неспешно от перрона, который сам только что возник, родился из ничего буквально на глазах, и начала двигаться, неспешно перестукивая на стрелках и крестах, куда-то, туда, где он ее поймет, где, может быть, еще одной мелкой добавочной детали, рисунка, фразы, движения будет достаточно, чтобы узнать, чтоб увидеть все в новом, открывшемся, наконец, только теперь свете.

Он не успел додумать мысль. Но в последний момент сам «Макдональдс» дал ему готовый, чистый, бесстыдно понятный, сверкающий на зимнем солнце ясными кристаллическими гранями, ответ.