Зона сквозного действия

Выглядел он чем-то очень озабоченным, погружённым в собственные мысли.

– Папа, ты откуда с винтом? – спросил Матвей.

– Столкновение с неустановленным объектом. Я заходил на посадку. У озера, – сообщил Макарыч. – Здравствуй, Матвей. Кажется, мне говорили, что ты приедешь. – Макарыч хотел обнять Матвея, но винт на его плече не позволил этого сделать. – Как там мама твоя?

– Нормально.

Роман переместился поближе к Макарычу.

– С летающим неустановленным объектом, Макарыч?

– Я был на самолёте. Теперь я на своих двоих.

Здравствуйте, дети.

Макарыч – он всегда был немножко задумчивый – узнал внуков соседей своих, но попытку вспомнить их имена благоразумно отбросил прочь быстро и решительно.

– Значит, точно – с летающим… С летевшим или летевшей… – принялся вслух размышлять Роман.

– Неустановленный объект не повредился? – обеспокоилась Арина, и тень легла на её лицо.

А вообще, Арина всегда улыбалась. Или, правильнее сказать, светилась и лучилась. Поэтому Матвей любил смотреть на её лицо.

Но как-то стеснялся немного. Или даже очень сильно. Особенно когда она, как сейчас, например, глядела на него прямо и в упор. Не на Макарыча, а на него, на Матвея, смотрела, как будто сын за отца отвечать должен.

Макарыч ответил сам.

– Я не знаю, – сказал он и пожал плечами. И принялся размышлять о чём-то требующем видимых усилий.

И тут Лариса, сидевшая рядом с Макарычем, настойчиво подёргала его за рукав.

– Но он, объект, который неустановленный, живой? Говорите!

У Ларисы, суровой и надменной девочки девяти лет, – командный бас.

Бас? В общем, не по возрасту и комплекции низкий, сильный и громкий голос. Макарыч даже вздрогнул. А потом встряхнул головой, прерывая уже полным ходом идущий мыслительный процесс, и в замешательстве округлил глаза.

– Наверно, живой… был.

– Если он был живой, то мог умереть! – вскричала двенадцатилетний поэт Арина. – Объект летающий мой, ты был живой, ты был живой… Боже!

– Вы, Макарыч, нарушили правила… Вы правила полётов знаете? – спросил Роман.

– Я правила дорожного движения знаю. А эти – не очень. Но, мне казалось, я был очень внимателен.

– Если он был слева, вы должны были… – начал Роман. – Нет, по-другому скажем. Если тот, второй участник движения, был справа, то пропустить следовало.

– Земля, полоса прибрежная, которая набегает на шасси, – произнёс Макарыч и, помрачнев, добавил: – И… там другой воздух.

– Другой? – спросил Матвей.

Макарыч, задумавшись, кажется, забыл о детях.