Зона сквозного действия

Собирали ягоды по косогору за речкой, и земляничный ковёр вывел их на скалу, с которой открывался наикрасивейший вид на ледяную зеркальную гладь неживого, казалось, озера.

– Оно, что ли, мёртвое? – как бы даже возмутилась Лариса. – Оно и в тот раз таким же было?

– Нет, просто это другая жизнь. Я её сразу почувствовала.

Арина принялась осматривать окрестности, попутно извлекая из кармана записную книжку.

– А, ну ты, конечно, Ариночка! Хо-хо-хо! – иронизирует Лариса. – Кстати, в рифму чего-нибудь выдай для убедительности.

– Да, о безответной, несчастной любви… – Арина делает запись в книжке.

– А она не обязательно несчастная. Просто не ответная.

– Сонет! – размышляет вслух Арина. – Или венок сонетов. И – в женский взрослый журнал! Если настоящая несчастная… Нет-нет, не сегодня. Только не сегодня, когда небо бледно-голубое и бязью эти облака… А деревья отсюда – маленькие, как в тундре.

– Витаминов ты, смотрю, уже наелась, – усмехается Лариса и принимается высматривать среди травы ягоды, постепенно удаляясь в сторону.

Спустя полчаса Лариса вернулась и нависла над полулежащей на травке Ариной.

– Ну! Ты уже здесь?

– Я придумала стишок, а получилась загадка, – загадочно и печально улыбнулась Арина.

– Стишок-загадка? Почему не считалочку?

Арина запрокинула голову к небу.

– Когда мечтаешь о тундре, где деревья маленькие, лето короткое и яркое, а зимы поэтически длинные…

– Ты мечтаешь о тундре? – удивилась Лариса.

– Мечтала и сочиняла. И вышла загадка. Могу прочесть.

– Ладно, давай, – скривившись, как от зубной боли, разрешила Лариса.

Арина поднялась на ноги и принялась декламировать, жестами указывая, когда нужно смотреть на небо с облаками, а когда – на кромку горизонта и лес:

Кто это сделал, кто сумел

гуашью бледно-голубою

раскрасить небо надо мною

и, что совсем невероятно,

тончайшей кистью, аккуратно

наделать бязи облаков?

Да кто же он, кто он таков,

что так талантлив и огромен

и, в то же время, очень скромен?

Присел он там, за горизонтом,

укрывшись тундры мягким зонтом,

и полегоньку, нежно дует,

любуясь с грустью, как кочуют

стада его живых творений,

пушистых, не дающих тени,

по перевёрнутой равнине…

Потом в зелёной вязнут тине.