Зона сквозного действия

Мало ли кто и что заявляет. Сам так сам – не то, что дети, как говорит дед Фёдор.

Хотелось пойти к озеру, но Роман отправился вдоль реки, вверх по течению. Озеро никуда не денется. Хотя и река не убежит. Разве что русло сменит, что на местных широтах случается крайне редко.

Матвей тем временем исследовал отцовскую библиотеку. Не может быть, чтобы отец не занимался проблемой озера. А то, что это проблема, Матвей ничуть не сомневался.

Это он заподозрил ещё прошлым летом, когда неожиданно выяснил, что ни озера, ни его окрестностей нет на картах – просто зелёное пятно.

И река не нарисована почему-то. А на спутниковой карте пятно не зелёное, а мутное. Но из него тёмно-серой закорючкой вывалилась одна из излучин реки. И река эта ещё та река. Она невообразимым образом сложилась из множества неведомо откуда взявшихся ручейков родникового свойства. И она неизвестно почему обегает озеро по кругу, прежде чем влить в него свои воды.

И ещё тогда, год назад, хотя Матвей и не был шокирован полученными сведениями, холодок неприятного предчувствия коснулся затылка.

А утром, проснувшись, Матвей с удивлением обнаружил сидящего около его кровати Романа. Роман сидел молча и молча же смотрел Матвею прямо в глаза. Взгляд был не то задумчивым, не то грустным или печальным. Да, задумчивым и грустно-печальным.

Роман в расстроенных чувствах – это ещё куда ни шло, но в состоянии столь глубокой задумчивости… Матвей встревожился.

– Что стряслось? – спросил он и уселся на кровати.

– Что за сон ты смотрел?

Матвей попытался вспомнить, даже потёр лоб рукой.

– Не знаю. Кажется, ничего интересного.

– Вот-вот, – вздохнул Роман. – Так и лето закончится. А ведь мы у озера. Здесь можно летать, как баба Саша. Если она, конечно, летает. Выращивать по два урожая, как дед Фёдор. Если он, конечно, выращивает. Или, хотя бы, делать открытия, как твой отец.

– А мы составим карту местности, – сказал Матвей.

– Карта – это скучно, – скучным голосом проговорил Роман и, задействовав все мышцы лица, продемонстрировал состояние безысходности.

Матвей в ответ грустно усмехнулся и как-то непонятно посмотрел на Романа.

– Ошибаешься. Картография – это путешествия. А путешествия – это приключения. Магеллан, Беринг, братья Лаптевы. Нашими именами назовут… Или мы сами назовём…

Роман заметно оживился.

– Что назовём? Реку, озеро? Кстати, у них имена имеются?

– Если только отец или твои дедушка с бабушкой их назвали.