Реквием

Только в этом времени было еще нечто, придающее ему особую цену: его люди ценили смелость, чистоту и честность и сами стремились быть смелыми, чистыми и честными.

Крюкова умеет писать плотно и пастозно, как хороший живописец, нагруженно и фактурно. Умеет касаться образа и темы нежной акварельной кистью. Ей удаются и суровые словесные формулы, внутри которых скрыто горе времени:

Нет для писания войны

Ни масла, ни глотка, ни крошки…

По дегтю северной волны —

Баржа с прогнившею картошкой.

Клешнями уцепив штурвал,

Следя огни на стылой суше,

Отец не плакал – он давал

Слезам затечь обратно в душу.

Можно представить себе, что художник Крюков мог задумать холсты «Медведица на льдине» или «Цыганка Ольга. 1947 год», но «Кутеж. Художники», несомненно, подсмотрен самой дочерью и написан ею с натуры:

…Первобытной лунной тягой,

грязью вырванных корней

Мы писать на красных флагах

будем лики наших дней!

По углам сияют мыши

вологодским серебром…

Ничего, что пьяно дышим.

Не дальтоники. Не врем.

Дай бутылку!.. Это ж чудо…

Слабаку – не по плечу…

Так я чохом и простуду, и забвение лечу.

Стукнувшись слепыми лбами,

лики обмакнув в вино,

Мы приложимся губами

к той холстине, где – темно…

И пройдет по сьене жженой –

где вокзал и где барак —

Упоенно, напряженно –

вольной страсти тайный знак!

Ну же, Костя, где гитара?!.

Пой – и все грехи прощай!..

Этот холст, безумно старый,

мастихином не счищай…

Художник наблюдает северное сияние, идет – с женой и тещей – крестить в «запрещенную» церковь ребенка, бежит по зимней улице с зажженной паклей на голове, попадает в сумасшедший дом, празднует Новый год, любуясь наряженной елкой, – а люди растекаются, рассасываются, утекают из-за стола, растворяются в дымке времен, – исчезают. И только крик дочери, полный боли по уходящим, быть может, достигает его, уже нездешнего:

Ох, Господи!.

Да сколько их —

Под этой елкою смолистой —

Веселых, старых, молодых,

В кораллах, янтарях, монистах,

В стекляшках, коим грош цена,

В заляпанных вином рубахах —

Ох, Господи, да жизнь – одна,

И несть ни бремени, ни страха…

Куда вы, гости?! О, не все

Принесено из грязной кухни!..

И чье заплакано лицо,

И чьи глаза уже потухли?!..