Вихрь 2. Девушка, которая прорвалась сквозь время

Гилберт не был ни моим отцом, ни родным дядей, но он растил нас с Лукой как собственных детей и всегда придерживался того, что считал правильным.

Мы обязаны были его спасти.

И мы очень надеялись, что чип Пулмана с закодированным видеопосланием поможет нам в этом. Поэтому мы сразу же доставили его в мастерскую Робура.

Робур жил с нами в гостинице и был кем?то вроде главного инженера. Он и еще несколько техников Санктума пообещали нам, что постараются сделать все, чтобы расшифровать видео из кураториума как можно быстрее.

Помогал им в этом Лука. Будучи кандидатом, он проводил все свободное время в кураториуме, занимаясь взломом местной системы. Но взломать конференцию руководителей – это совсем другое дело. Так сказал нам Лука.

В общем, нам оставалось только ждать. И я каждый день наблюдала в глазах Бэйла только одно: его ненависть к ожиданию.

Сначала он, словно сторожевой пес, сидел в мастерской Робура и наблюдал за расшифровкой видеопослания. Это продолжалось так долго, что Робур, раздраженный постоянными расспросами, просто?напросто выставил его за дверь.

Поэтому в дальнейшем Бэйл коротал время за тренировками прыжков в вихри со мной, Сьюзи и Фагусом. Для меня это было как раз кстати, потому что я сгорала от желания совершенствовать свои умения и навыки.

Я нерешительно поерзала на стуле. Мой взгляд снова упал на коробку с книгами Бэйла. Я наклонилась и провела пальцами по корешкам. Затем поставила коробку себе на колени. Все книги были уже довольно старыми, с порванными и потертыми переплетами.

Я осторожно вытащила ее. Она была довольно тонкая, в кожаном переплете, с небольшим карандашом, прикрепленным сбоку.

Было похоже на то, что я обнаружила… дневник. По крайней мере, я уже видела такие в одной книжной лавке в Санктуме. С другой стороны, Бэйл не был похож на человека, который ведет дневник.

Мой палец в нерешительности парил в воздухе. Я затаила дыхание и прислушалась. Вода в душе все еще шумела.

Зная, что не должна этого делать, я взяла книгу, пообещав себе в тот же момент, что сразу верну ее обратно, если она на самом деле окажется дневником.

Мое сердце бешено застучало, едва я открыла первую страницу. Но это оказался не дневник. И не роман. Нет, это были… рисунки. Записная книга, полная рисунков.