Альманах «Истоки». Выпуск 9

И сосед, мой герой одноногий,

Опираясь на шаткий протез,

Выжидал. И на узкой дороге

Жизнь меняла значенье и вес.

И услышал: «Дружище, намедни,

Обуял моряка пьяный транс,

Я побрёл-похромал на последний,

В синима на последний сеанс.

С педантичностью глупой немецкой

В кассу встал. Взял билет. Влез в беду.

Мы храним, Вовка, с Первым Стрелецким

Как араб с иудеем вражду.

За сараями стенка на стенку

Мы сойдёмся. Зовут пустыри.

Завтра вновь кулаки да коленки

Кровью скрасят оттенки зари».

Я вспылил: «Ты меня только, право,

Не записывай в дикую рать.

Не хочу за бойцовскую славу

До костей кулаки разбивать!»

Но ответ был: «На первом стрелецком,

Где берёзок унылый купаж,

Твою Софу мозгаль молодецки

Взял с фарватера на абордаж.

И девчонка такому пассажу

Улыбаясь, ладьёй поплыла.

Ты ищи дорогую пропажу

У реки, где горюет ветла.

Где весеннею белою вьюгой

Тополя осыпают причал,

Потерял ты, Володька, подругу,

Как ногу? я свою потерял».

И ударили в мозг реки крови.

И ладонь превратилась в кулак,

И поднявшись отчаянью вровень,

Я не мог совладать с ним никак.

И сказал: «Да, давно наши предки

Били Первый Стрелецкий. Не нам

Доедать от победы объедки,

Соберём свою рать по дворам».

Мы пошли в тусклых красках заката,

Флотоводец скрипел и хромал…

Помнишь, Марьина Роща, когда-то,

Чтил я грязных дворов ритуал.

2

Ровесник сотворенья мира

По тротуару гонит воз,

В тулупе из заплат и дырок,

Не взглянешь на него без слёз.

Старьёвщик, мой старьёвщик милый,

В телеге катится своей.

И ржание гнедой кобылы

Мне лечит сердце как елей.

По мостовой стучат копыта

Скрипят колёса на оси,

Давно втянув меня в орбиту

Умом не познанной Руси.

Заржала низенькая кляча,

Свернул старьёвщик в пыльный двор

Господь, ты вору дай удачу,

А без удачи вор не вор.

И я из тёмного подвала

Умело, как багдадский вор,

Тащу палас, и покрывало,

И молью съеденный ковёр.

И вот уже близка удача,

Крадусь по темноте как рысь.

Но третий раз заржала кляча,

И чёрный грач сорвался ввысь.

Со всею неподъёмной ношей

Упал, вскочил и вновь упал.

Я мог ещё бы стать хорошим,

Но гаснут свечи, кончен бал.

Стоит заплаканная Софа.

Двор опустел. Исчез старик.

Как мне вместить в скупые строфы,

Всё, что я пережил в тот миг.

Качнулась поздняя рябина,

Закат над крышею погас.