Музыка льда. Осколки

Потом он отпускает ее руки и в одно движение перемахивает бортик, оказываясь за пределами льда. Крепко обхватывает за талию и медленно провожает до скамейки. Сидит рядом, прижимает к себе так крепко, что даже через куртку, жилет и спортивную водолазку женщина чувствует его тепло и крепкое молодое тело.

– Мне холодно, тихо шепчет Вика и в ту же минуту Илья закрывает ее полами своей куртки, прижимая еще крепче к груди.

– Оказывается, снежные королевы тоже мерзнут?– его дыхание шевелит взъерошенные прядки у нее на макушке.

И лишь много позже Вика сообразит, что за все время, которое она ревела на мужском плече, никто их не потревожил.

Григорьев, понаблюдав за происходящим в полумраке за бортиком, тихо собрал спортсменов и через дальнюю калитку увел всех в раздевалку на 30 минут раньше. Режим – это самое важное. тренировки никогда нельзя отменять или прерывать.

****

– Просто ты не сразу сообразил, что нужно всего лишь завернуть меня в свою куртку и держать покрепче,– как же спокойно стало с его присутствием в ее жизни.

Пережила бы она тот, добивающий по остаткам выдержки, этап в Москве, если бы он не брал ее за руку перед каждым выходом к бортику? Не смотрел так пристально в глаза, становящиеся из зеленых почти черными на бледной от усталости коже лица, не поправлял аккуратно полы черного пальто, прикрывающего траур остальной одежды.

Что было бы, если бы они с Радой не дурачились в ожидании оценок, заставляя ее повторять замысловатые движения, а она никак не могла понять, что они делают и как это повторить. В итоге махнула рукой и впервые с конца лета искренне засмеялась собственной беспомощности.

Если бы не он. И если б не золотая девочка Рада, которая после произвольной все на том же московском кубке подошла и, глядя неотрывно в усталые до полного омертвения глаза тренера, спокойно сказала: “Я никогда от вас не уйду! Никогда.”

– Про меня обязательно скажут потом, что я была карабасом-барабасом,– улыбнулась Вика,– уже говорят, если подумать.