Ночной крик вдовы. Русская провинциальная поэзия

А что же я? Бредущий в мире странник,

желающий познать земную суть.

Ночное небо предлагает лунный пряник,

чтоб не пришлось мне натощак заснуть.

Души своей интим и откровенье

я изливаю в бездны мрачной пасть…

Но может быть падёт благословенье

и на мою поверженную масть?

НА МОГИЛЕ МАТЕРИ

Здравствуй, мама. Я пришёл – твой сын.

Как чувствуешь себя в обители небесной?

Да, да, прибавилось и у меня седин

и лезу, как всегда, горой отвесной.

А как твоя гипертония, сердце как?

Полиартрит не ломит ли суставы?

А на столе моём обычный кавардак.

Судьба не вписывается в привычные уставы.

А внучка очень-очень подросла,

тьфу… тьфу и, слава богу, – не болеет.

Марине в сентябре от первого числа

вручили первый класс. Справляется. Сумеет.

А эти грозы, мама, каждый день —

теперь значительно испортилась погода.

На островах землетрясенья тень —

трагедия японского народа.

Уже темнеет. Ждут меня дела.

И тень креста, как маминой ладонью,

скользнула по щеке, на голову легла

и тихо отошла в своё бездонье.

Я шёл и думал: «Милый дипломат,

ты ненавязчиво детей своих утешишь, —

ведь знаешь, что житейский сопромат

я изучил вполне, но ты за руку держишь.

Ты мудрая, всё поняла без слов,

ты сердцем чувствуешь как нам живётся трудно.

И столько развелось сорвиголов,

и бьёт о камни штормом наше судно».

ДУША ИЗБИТАЯ БОЛИТ

Я в жизнь уверовал опять —

имеет место факт;

как говорится, заключил

с судьбою мирный пакт

и отношениям теперь

присущи лад и такт.

И проецирую размах:

и ввысь, и вдаль, и вширь —

и подходящий приглядел

для этого пустырь,

пора уже и приступать

там строить монастырь.

Душа избитая болит,

чужих чураясь глаз, —

так надоел мне за спиной

друзей заклятых ляс;

безумно хочется от всех

забиться в тихий паз.

Вдруг краской розовой рассвет

окрасил даль слегка.

И воспарила к небесам

душа, как пух, легка.

И показался мир вокруг

фрагментами лубка.

Безумно хочется пожить,

беспечно сжечь года —

наступит следующая жизнь

не знаю ведь когда.

И не оставить на земле

как за собой следа?

Потомок ступит на тропу,

протОренную мной, —

его пусть к цели приведёт

неведомой… иной…

но не поставил лишь бы он

потом всё мне виной.