Гадание при свечах

Только совершенно наивный человек мог поверить, что в таком наряде отправляются в деревню, чтобы получить зарплату!

«Правда, она ведь и экскурсию тогда на каблуках вела», – вспомнила Марина.

Наталья Андреевна принялась рассказывать о каких-то общих знакомых – кажется, о Жениных однокурсниках. Какая-то Леночка как была занудой, так и осталась: преподает литературу в школе. А Витя Черепанов ушел в бизнес, но погорел и даже, говорят, скрывался от мафии.

– А про мадемуазель Ясеневу, между прочим, рассказывали какие-то невообразимые истории.

Что-то душераздирающее! Будто бы она жила с каким-то генералом-афганцем, у которого кроме нее было еще две семьи, будто бы он ее чуть ли не бил, а она страдала, но ни за что не хотела его оставить. В общем, что-то бредовое, – хохотнула Наталья Андреевна. – Но Алина всегда была сумасшедшая, это же все знали. А почему ты не спросишь, Женечка, чем кончились ее любовные страдания? – добавила она, бросив на Женю быстрый взгляд.

– Потому что мне это неинтересно, – сказал он.

Марина вздрогнула, услышав, как звучит его голос. Значит, Алина Ясенева…

– Да? – усмехнулась Наталья Андреевна. – Очень жаль. А то бы я тебе рассказала, что генерал в конце концов сам ее бросил, попросту товарищу подарил, будучи подшофе. И она жила потом с товарищем, потому что, видите ли, считала, что так надо для ее неверного возлюбленного…

– Перестань, Наташа, – оборвал ее Женя. – Зачем ты мне все это рассказываешь?

Голос его прозвучал глухо. Он стоял у окна, отвернувшись, и только белые костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник, выдавали то, что он чувствовал в эти минуты.

– А почему бы и нет? – мило удивилась она. – Я думала, тебе небезразлично, как устроили свою жизнь однокурсники. Особенно те, кто, в отличие от меня, подчинил свою судьбу страстям…

«Ладно – мне, – думала Марина. – Но ему-то она зачем делает больно?»

И как только она поняла, что Наталья Андреевна сознательно и безжалостно причиняет Жене боль, – словно что-то лопнуло у нее в груди.

Марина знала этот неслышный треск ломающейся преграды – знала и боялась его.

Она вдруг вспомнила, как давным-давно, больше десяти лет назад, услышала его в себе и как страшно обернулась та сила нацеленного желания, которую она позволила себе отпустить…

– Я совсем забыла, Женя, – сказала она, вставая. – Мне же на работу надо.

Он ничего не ответил, не попытался ее удержать. Он по-прежнему, не оборачиваясь, стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу.