Охота на мамонта-2. Раскаленная крыша

Люди в ночных сорочках, услышав ее возглас, замолчали и разбежались по кроватям. По-видимому, ее здесь уважали. Через мгновение коридор был пуст.

– Муромец, ты что ли? – воскликнула она.

– Ну, я, – ответил Илья.

– Иди сюда. Не обращай на них внимания – расшалились. Магнитные бури, что ли? У меня с ними строго. Иди, посиди со мной.

Илья подошел, сев на кровати напротив, где ворочалась какая-то женщина, не в силах уснуть. Она стонала, причитала, стирая рукой пот со лба:

– Ох, пролежни замучили, ох помереть бы скорей…

Женщина его не слышала и не замечала, да и он ей не мешал.

– Ну, как дела? Как здоровьице? – весело спросила Евдокия. – К тебе тут консиллумы водят. Не появлялся ты. Думала, уже разбудили.

– Нет, не разбудили, – проворчал он.

– Чего так? Проломили-таки черепушку?

– Нет, голова цела.

– Ну и просыпайся.

– Как?

– Наподдай своему, пусть не лодырничает, пусть идет и живет.

– Что я могу?

– Подумай. На что тебе мозги?

– Я не знаю… Ты знаешь, как это сделать? Ты видела, как это происходит?

– Каждый день вижу.

– Расскажи.

– Чего рассказывать? Вот, смотри.

Она огляделась, нашла глазами в противоположном углу холла старушку, которая сидела на кровати рядом со своим спящим телом и крикнула:

– Эй, Катерина?

– Что, Евдокиюшка? – отозвалась та.

– Иди-ка сюда. – Катерина покорно подошла. – Ты на ужин в столовой что ела?

– Макарошки ела.

– Макарошки, говоришь? – задумалась Евдокия, – а еще что ела?

– Все.

– Понятно. А на обед что ела?

– Бульончик. Хлебушек.

– И все?

– Еще лапшичку ела. С подливкой. А та мяском пахла. Вкусно! – закатила глаза Катерина.

– С подливкой? Мяском, говоришь? – весело заорала Евдокия, – ну и дура!

– Почему? – робко спросила Катерина.

– Потому что помрешь, – уже хохотала Евдокия. – Нельзя было эту подливку есть! Протухла давно. Уже месяц, как повар мяско с этой подливки домой упер.

Старушонка нелепо дернулась, словно судорога свела ее тщедушное тело, подлетела к потолку и белым привидением устремилась к своей кровати. Мгновение, и она исчезла. А Катерина, которая спала тихим сном, застонала, подняла голову, присела, перекрестилась, потом встала и, что-то бормоча, медленно побрела по коридору.

– В туалет пошкандыбала, старая, – сказала Евдокия. – Ну как, Муромец. Наглядно? Все просто.