Во имя Твое

– Только до ближайшей остановки! Вы посадите меня на автобус и вернётесь домой!

Глеб хохотнул:

– Ну, до ближайшей остановки идти минут двадцать, так что я продлю общение с Вами, которое мне, надо сказать, доставляет удовольствие. И не говорите, что Вам со мной совсем не нравится общаться!

Я был только тем, чего

ты касалась ладонью,

над чем в глухую, воронью

ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты

там, внизу, различала:

смутный облик сначала,

много позже – черты.

это ты, горяча,

ошую, одесную

раковину ушную

мне творила, шепча.

Это ты, теребя

штору, в сырую полость

рта вложила мне голос,

окликавший тебя.

Я был попросту слеп.

Ты, возникая, прячась,

даровала мне зрячесть.

Так оставляют след.

Так творятся миры.

Так, сотворив их, часто

оставляют вращаться,

расточая дары.

Так, бросаем то в жар,

то в холод, то в свет, то в темень,

в мирозданьи потерян,

кружится шар.

– Вы любите Бродского? – поинтересовалась Лена

– Нет, я просто люблю хорошие стихи.

– А Вы сами? – неожиданно сама для себя спросила Лена.

– Что? Я? Пишу ли я стихи? Ну… Стихами это не назовёшь. Так, иногда кое-что пытаюсь рифмовать. Может быть, когда-нибудь, когда я умру, обо мне будут говорить, что потеряли великого поэта.

– Да ну, типун Вам на язык, Глеб! Зачем Вам умирать?

– Все мы внезапно смертны, Леночка, как говорил Михаил Афанасьевич.

– Прекратите, ради Бога!

Глеб неожиданно замолчал, взял Ленину руку и прижал к губам.

Она хотела отдёрнуть и не смогла. Некоторое время оба молчали.

– Послушай, может нам пора перейти «на Ты»? – тихо спросил Глеб.

Лена ничего не ответила.

И вдруг сказала.

– А знаешь, когда мне было лет восемь, я попросила твоего отца купить мне мороженое. Он стоял у Театра и курил. А я увидела, подбежала и вот так, запросто попросила. И он купил.

– Да, мама говорила, что дети производили на него просто магическое действие.

– Но совсем неплохая копия! – оба засмеялись.

Начал накрапывать дождь. К остановке подошел автобус. Лена махнула Глебу на прощанье, вошла в салон и села у окна. Глянула на улицу и с огорчением заметила, что Глеба на остановке нет.

– Ну и ладно. В конце концов, он ведь совсем мальчик! А я уже вполне зрелая женщина.