Храм

В принцессе что-то было.

Арри оживился.

– Конечно, я помню Лию, и вы справедливо заметили, что в ней что-то было, точнее, чего-то в ней было много, я не успел ее толком разглядеть. Я вас удивлю: уезжая, Лия предрекла, что меня примут в обитель. Я верю ей. Видно, потому, что очень хочу верить.

Вторую часть ее предсказания Арри не стал оглашать.

– Какая прозорливость!.. Я вряд ли еще увижу вашу сестру, и вы меня скоро покинете. Проблески счастья недолго витают в нашем роковом климате, их безжалостно и бесследно зализывает вечный туман.

– Вечный туман – это поэзия.

– Не замечал, чтобы вы были настроены против поэзии.

– Нет, она внесла положенную мне в жизни квоту отрады. Я любил наблюдать превращение словесной материи в бескорыстную одухотворенность.

– Да… Только такого сорта любовь вам знакома. Смею вас заверить, она имеет мало общего с той одержимостью, что движет род неунывающих смертных по его стезе.

– Возможно, учитель, я на самом деле разбираюсь в этом плохо.

– С вами сложно развивать эту тему, потому что вы – вне традиционных связей. Я тоже немало докучал вам своей любовью… В последнее время мои умственные брожения усугублял страх о завтрашнем дне, о стариковском прозябании, исполненном ненавистных хлопот. Вы пообещали мне тихий закат, и мои ментальные установки возвращаются в свои диапазоны. Моя болезненная привязанность к вам тоже успокаивается. Мои страдания или иные проявления моей сущности я не смогу до вас донести.

– Несмотря на разнозвучие воль, мы тешили себя общностью высоких идеалов. Кое-какие основания для этого были и остаются, иначе наши взаимоотношения были бы невозможными. Но все-таки приходится признать, что все идеалы источают недоброкачественный аромат, они тоже вовлечены в фатальные процессы обращения всего шевелящегося в прах.

– На таком витке умонастроений нельзя долго находиться.

– Нельзя, дорогой учитель, и я сразу отступаю.

– Я принимаю и вас тоже за все благодарю, и больше всего за эту беседу. Как всякий любящий, я был слеп, а теперь мне со всей очевидностью открылась горькая истина.

– Горькая истина лучше сладчайшего заблуждения.

– Не смейтесь.