Пистолет

Они были черные; серо-перламутровые; густо-дегтярные; коричневые; блестящие, будто лаковые; с курками длинными; с короткими курками; со стволами толстыми; с коротенькими аккуратными стволами, будто их обрубили, как породистому псу хвост.

Такие разные. На ощупь – на вес – такие тяжелые.

Прекрасная, важная тяжесть.

Тяжесть – мужества. Тяжесть – смерти.

Я вдруг понял: это все не игра. Я сейчас куплю его – и я уже буду другой.

Какой? Ну, другой. Иной совсем.

Это как шагнуть: из детства – в пропасть.

И полететь, и заорать, и ждать, когда тебя ангелы спасут и вознесут к пухлым облакам – или разбиться, шмякнуться в лепешку.

Я держал в руках смерть. Свою? Чужую?

Почему меня продавец не спрашивает, есть ли у меня лицензия на ношение оружия?

«У вас есть лицензия на оружие?» – спросил продавец, молодой парень, такой же, как я. Даже на меня чем-то похож.

Я помотал головой. Непонятно так помотал. Вроде бы, есть, а вроде бы и нет.

«Покажи», – сказал парень мне уже на «ты».

И я это «ты» подхватил.

«Ты знаешь, продай мне его, а?» – сказал я тихо.

И наклонился к нему поближе, и постарался заглянуть ему в глаза.

«Не могу, – так же тихо, чтобы другие у прилавка не слышали, сказал мне он. – Но я тебе помогу. Вот тебе адресок один. – Наклонился. Накарябал что-то ручкой на листочке. – Вот. – Протянул. И еще раз повторил: – Вот».

Телефона там не было, только адрес.

Я сразу же пошел по нему. И быстро нашел.

Старый дом, в старом городе. Дверь с улицы закрыта.

Я пошел во двор. Толкнул другую дверь. Она открылась. Лестница вела вверх. Я стал подниматься. Черт, дом вроде маленький, а лестница эта почему-то все не кончалась. Или это я так волновался? И ноги ватные? И мысли бились: настоящий, настоящий. Наконец-то.

Еще одна дверь. Постучал. Вышел маленький, как гриб, мужичонка. Щеки щетиной заросли, как пень серым кудрявым мхом. Он не удивился. Я молча прошел. Мужичонка не меня снизу вверх смотрел. Ждал.

«Макаров» у вас куплю?»

Мужичонка наклонил голову.

Я увидел его лысый затылок.

«А сколько у тебя с собой?» – сказал он хрипло, не глядя на меня, глядя в пол.

Я тоже посмотрел на пол, увидел под ногами обшарпанные половицы, не крашенные сто лет.

«Десятка», – сказал я.

Четыре «штуки» я занял у Белого.

«Мало», – сказал мужичонка.

Я повернулся, чтобы уйти.

Он хлопнул меня по плечу.

«Стой. Давай. Хер с тобой».

Я держала пистолет на ладонях, как мертвую ворону.