Дар завораживать небеса. Новеллы

Долго добирался до Африки замполит, но таки добрался. И вот она Африка, Африка… Пальмы, лианы, бананы и обезьяны. Правда, горилл стало меньше, это был факт, но пейзаж всё равно был печальный. На ржавых рельсах стоял ржавый вагон с недопитой водкой, в тени которого валялись Петька и Василий Иванович.

– Значит, идут дела потихоньку… – тонко подметил про себя Фурманов весело потирая потные руки. – Разделаются ребята с гориллами и серьёзно возьмутся за революцию, только надо бы мне посмотреть, как они с ними воюют? Наверное, не воюют, а пьянствуют…

Замполит не спеша, посидел и принялся будить Петьку с комдивом.

Василий Иванович долго не просыпался, потом потихоньку открыл глаза и посмотрел, словно рублём одарил.

– Ты думаешь, мы даём им плодиться и размножаться…? – кивнул он в сторону страшных горилл. – Неправильно говорят, революция не пожирает, а стерилизует детей. Никогда не надо себя ограничивать! – он пошарил рукой в поисках алюминиевой кружки. – Смотри, как воюем за революцию, печенкой страдать, это тебе не шашкой махать… Японский городовой! Внимательно смотри комиссар и запоминай, а потом расскажешь потомкам, что бы они помнили! Нам может, памятник тут поставят, как мы геройски сражались с гориллами.

После таких слов Фурманов просто застыл в ужасе, с такого перепою Василия Ивановича он ещё никогда в жизни не видел, но решимость с отвагой в нём всё же остались.

– У нас всё тут нормально, только Петька весь облевался…

– Чем обливался? – переспросил Фурманов.

– Да не обливался, а обблевался… Слабоватый он у меня, на втором вагоне сдавать стал, боевой дух из него выветрился. – Петька, ты как там…? – покачиваясь, спросил Петьку пьяный Василий Иванович.

– Нрмальн… – заплетающимся языком ответил ему адъютант. – Давай водку, ща мы замполиту покажет, как мы горилл атакуем! – Сюда попробуйте… – кивнул комдив замполиту. Фурманов повернул голову.

Полководец налил полную кружку водки, жадно выпил её не закусывая, огляделся по сторонам и полез на пальму, на которой сидела горилла.

– Одной сволочью меньше… – спустившись с пальмы, гордо заявил Василий Иванович.