Тропы судьбы. Повесть

Взяла дорогой портрет, гладит любимое лицо, а слёзы, слёзы… слова сказать не дают, и всё же выдохнула:

– Я знала, знала, что портрет объявится. И вот он! – а сама вновь в слёзы. – И где же он хранился, Неля?

– На потолке, в старом сундучке. Мама перед смертью просила поискать там, «если не обгрызли мыши», – ответила Нелли.

Вечером я рассматривал драгоценный портрет: обмундирование, награды, кубанку, кинжал. Расспрашивал о наградах, о подвигах деда. Словом, о том, что помнит мама и что ей рассказывала бабушка Анна Ефимовна.

То, что тогда узнал, сейчас с трепетом вспоминается.

«Папа слыл отчаянным и смышленым. Суди сам. Приписав два года, ушёл на первую мировую войну, где и отличился. За какой подвиг, не знаю. Только фото тех лет как бы само говорит: «Видишь на груди медаль? Боевая! Гордись, сынок! Кресты – серебряные».

Давно это было. Многое позабылось. Осталось фото.

Оно и сейчас немногословно. Язык его краток. Память вечна, пока течёт река времени. А время, как река Чамлык, течёт по сей день, только реке неведомо, что уже иное поколение купается в её воде.

Припоминается такой эпизод.

Анна Ефимовна рассказывала о том, как в старину жили казаки, какие строили хаты, что выращивали на своих наделах в поле.

Сидя на скамеечке под любимой яблоней мужа Скороспелкой, Ефимовна пела мелодичные казацкие песни. Их мелодия и слова сердечно ложились на дно души, согревали её. Ночные шорохи кроны не пугали, когда звучали грустные ноты о гибели казака на войне.

Сколько минуло лет, а нет-нет да припомнятся те минуты у яблони.

Отец

…Время беспрерывно катит своё колесо. Вот раскатило и отрезок ленты повести, покатилось… дальше – к советскому периоду моей жизни. А тут и школа, и работа в поле рядом, на сиденье трактора.

Минула одна война, другая. Сколько станичников она поглотила, толком-то никто не знает и, пожалуй, никто и не расскажет, разве что вспомнятся общие слова на памятниках и захоронениях.

Вернулись немногие из миллионов. Вернулся с фронта и мой отец.

Бывший политрук роты сел за рычаги трактора. Пахарь он был знатный. О таковых говорят в народе: днём с огнём не найдёшь. И не потому, что был плечист и силён, а потому что был немногословен и за любую работу брался с охоткой. Да и «коня железного» изучил до винтика, что тоже имело значение.

Кроме всего этого, отец быстро сходился людьми. Умел убедить в нужности дела и решения свыше. Словом, он и в мирное время был политруком по своей воле, по характеру поведению.