Этажи. №1 (5) март 2017

Чей ты, тираноящер, или ничей, один?

Что мне его слово, что мне его строфа?

Всё ему медь да олово, отдых, покой, лафа,

ёлочки в серпантине, фантики от конфет.

Я бы его отныне любила, но больше нет

в сердце моём простора, места для vip персон.

Но это другая история – Крым, Ереван, Херсон

Загадай

загадай меня на кофейной гуще —

профиль рыбы выльется на фарфор,

шум прибоя оближет волною уши

и раздует парусом чрево штор.

и такой простор разольётся в сердце,

гладь морская, тёмная бирюза!

посмотри, ведь море совсем не сердится,

и не море даже, а Бирюса.

я – форель речная, с верховьев снежных

истекает дом мой до Ангары.

загадай меня, мой рыбак сердешный,

как одну единственную из рыб.

Александр Амчиславский

«Всё тот же взгляд, как будто, тот же зов …»

Всё тот же взгляд, как будто, тот же зов —

от «Господи, прости» до чёрта в ступе,

от смерти в полупропитой халупе

до вечной жизни в свете образов…

но тише звук, и сузился размах —

ни слеп, ни зряч, ни с Богом и ни с чёртом,

тут белый свет перемешался с чёрным

и серым цветом булькает в умах,

и катится колбаскою страна

по Малой Спасской, Бронной, Королёва

к Ваганьково, Николы, Востряково,

саму себя задорно хороня

под заново набухшее «ура»

весёлого экранного формата,

чтоб сокращалась вялая простата

кремлёвского, как прежде, упыря,

наследного, живее всех живых

и живших в этой чернозёмной жиже,

чей дым отечеством казался мне, да вышел —

срослись края и затянулись швы.

Я улечу по серой полосе,

выкашливая серый дым из лёгких,

совсем не ожидая слов неловких:

«Прости нас всех, и вы, простите все»…

«Нас, еще не ушедших туда, где становятся прошлым…»

Нас, еще не ушедших туда, где становятся прошлым,

принимает октябрь, монотоня под небом намокшим,

расставанье в разгаре – лирично, пестро и устало,

расставанье шуршит поездами с лесного вокзала…

Все исполнено ценности – лысина, трубка, сутулость,

кто зачтет это все, чтобы дольше прощанье тянулось,

чтоб осенняя взвешенность

в медленном воздухе длилась, чтобы кончилась вовремя

эта блаженная милость.

Все прекрасное было, но было и это, и это —

не хватает штриха, парадокса, слезинки, аккорда, акцента,

не хватает ответа, которого тоже не хватит —

затвердевшее небо на выдохе к горлу подкатит.