Прости меня, незнакомка. Рассказы и зарисовки

Дверь открыта – лети! Весь мир открыт перед тобой! Но…

Знания и практики помогают нам очистить ум, восстановить эмоциональное равновесие – открыть дверку клетки. Но летать на воле или цепляться за золотые прутья клетки, каждый решает сам. Ни Бог, ни Гуру, ни родители не могут сделать за нас выбор. Не так ли?

Две зарисовки из Калькутты

Формула счастья

Имейте смелость принимать каждого человека таким, какой он есть.

Мать Тереза Калькуттская

Быть в Калькутте и не посетить монастырь Матери Терезы – это нонсенс.

При входе нас встретила доброжелательная, улыбающаяся монахиня, лицо которой светилось вселенской любовью ко всем и каждому. Она ознакомила нас с правилами посещения монастыря, показала, какие комнаты открыты для паломников и туристов.

Мы преклонили колени и постояли в молчании перед плитой, под которой покоится прах матери Терезы. Затем осмотрели комнаты с многочисленными стендами, фотоальбомами, картинами. Побыли в тишине маленькой тесноватой кельи, в которой жила, работала, принимала гостей мать Тереза…

В небольшом фойе перед выходом из монастыря нас вновь встретила улыбчивая монахиня. Завязался разговор о монастыре, о матери Терезе.

Узнав, что мы русские, женщина перешла с английского на русский.

Я спросил ее, где она научилась так превосходно говорить по-русски.

Она ответила, что до Индии много лет проработала в Казахстане.

– А почему решили из Казахстана перебраться в Калькутту? – поинтересовался я.

– Я никогда не решаю, где жить и работать, – для этого есть Папа, – ответила она.

– Но ведь это ужасно, когда кто-то другой, пусть даже очень уважаемый, распоряжается твоей судьбой! – вступила в разговор Ирина.

Монахиня рассмеялась:

– Ужасно, когда твою судьбу решает нечто временное, непостоянное – соображения выгоды, эмоции. А я от всего этого далека, так как отдала себя в руки Господа. Он мой возлюбленный. Что в этом мире и за его пределами может быть надежней и крепче Его любящих рук? Я нахожу Его везде и в каждом. Я люблю, и я любима. Разве это ужасно?

Мы стали рассказывать ей об «Искусстве жизни».