В самое сердце

Компаньонке было настолько плохо, что она не только разговаривать, да даже глаза открыть не могла, а потому я была предоставлена сама себе.

Первые несколько дней я боялась выходить на палубу, вздрагивала от каждого скрипа, доносящегося из-за стен, но однажды выглянула за дверь и с удивлением обнаружила, что до меня никому нет дела. Людям, пребывающим на корабле, не был важен этикет – мне могли крикнуть «Уйди с дороги», если я путалась под ногами, или, наоборот, указать на дельфина за бортом, если я по глупости смотрела в другую сторону.

Мне нравилась свобода, царившая на палубе, и я бы все отдала за возможность жить на корабле, ведь только здесь удалось хоть ненадолго забыть об ответственности, нависшей надо мной, только здесь можно было успокоиться и сделать вид, что ничего плохого в конце путешествия не ждет.

Я не познакомилась ни с кем на корабле, но это не мешало мне спрашивать матросов обо всем, что было интересно или хотя бы на миг завладевало моим вниманием. Леди Ростби была всецело поглощена собственными страданиями, а единственный лорд на корабле оказывался рядом слишком редко, чтобы из-за этого стоило переживать.

Жизнь начинала даже казаться приятной.

Тем не менее в последний день плавания из каюты выходить не хотелось. Счастливый период, отпущенный мне судьбой, подходил к концу, и осознание этого приводило в настоящий ужас. Словно я наконец-то по-настоящему начала понимать, что от меня требуется и что грозит и в случае удачи, и в случае провала.

Леди Ростби же при приближении к берегу, наоборот, оживала на глазах и раздавала мне команды каждую секунду. Потому я, преодолевая странное сонливое состояние, все-таки сбежала на палубу.

День был солнечный, теплый, и, как назло, ветер нам благоволил. Корабль мягко скользил по волнам вдоль крутого скалистого берега, и я наклонилась над правым бортом, рассматривая морскую пену, выступающие из воды камни и подпрыгивающих рыбок. Зрелище заворожило меня, и я вздрогнула и едва не упала, когда совсем рядом раздался голос.

– Топиться нужно было раньше, здесь вас легко спасут.

Капитан со мной разговаривал редко, а после инцидента на берегу я постоянно чувствовала неловкость в его присутствии. Так и сейчас, немного подумала над ответом, но все же решилась уточнить:

– Вы считаете, мне следует задуматься о самоубийстве?

Капитан насмешливо растянул губы в улыбке, но глаза при этом были холодные и неприветливые.