В самое сердце

– Вам следует понимать, что очень мало кораблей отправляется в Гельсинорс и следующий вам придется ждать не менее месяца. Так что старайтесь быть осторожнее в высказываниях, а то в море всякое случается.

– Вы мне угрожаете? – прошипела леди Ростби.

– Нет-нет, – перебила я. – Ведь действительно в море и штормы бывают, и пираты, вы ведь это хотели сказать, лорд Висский?

– Да, – гулко хохотнул капитан. – Речь действительно шла о штормах.

Капитан ушел, а леди Ростби недовольно посмотрела на меня.

– Мисс Росс, вам не кажется, что вы слишком уж фривольно общались с этим выскочкой? Подумаешь, корабль у него… да все знают, что титул этот мерзавец получил только за военные заслуги! Не знает даже элементарных основ этикета!.

Только за военные заслуги?! А за что же еще, по мнению леди Ростби, должны раздавать титулы? За виртуозное разнесение сплетен или хороший выбор платья?

Не в силах терпеть это лицемерие я демонстративно застонала и взошла на трап, сопровождаемая яростными речами компаньонки.

Выяснилось, что на корабле кают мало, а больших кают тем более, так что для нас освободил свое обычное место обитания старпом. Леди Ростби чуть удар не хватил, когда она поняла, что нам придется спать в одной кровати, и не постеснялась обратиться к капитану с просьбой предоставить ей капитанскую каюту.

Лорд Висский спокойно выслушал леди и так же спокойно сказал ей, что она может засунуть свою просьбу в тот самый корсет, который так плохо сдерживает ее старческое тело. Такое оскорбление леди Ростби вынести не могла, на секунду мне показалось, что мы действительно сойдем на берег дожидаться следующего корабля, но все обошлось – лорд Висский получил жестокую отповедь, правда, не думаю, что она его впечатлила. Отповедь, потому что леди Ростби, отчитывающая капитана, который на две головы выше нее ростом, впечатлила весь корабль.

Тем не менее я и леди Ростби поселились в одной каюте, и мне предстояло две недели нескончаемых лекций, которые включали в себя историю Зарита, упражнения в языке да еще и пособие по осознанию своего истинного предназначения. От одной мысли об этом хотелось плакать, но оказалось, что есть в жизни счастье. Мое счастье заключалось в морской болезни. Не моей, конечно, а в морской болезни леди Ростби.