Лежащий атаман

Георгий молниеносно натягивает поводья, поднимает коня на дыбы, в последнюю секунду избегает столкновения; засучивший передними копытами конь разбивает оконное стекло, освобождается от соскочившего Георгия, со ржанием убегает.

Георгий через окно рассматривает помещение. Типичный салун: барная стойка, отдыхающие за столиками ковбои, отдельно сидящий индеец со сломанным пером в волосах; увидев Георгия, ковбои привстают.

Возможно, они рады. Будучи в этом не очень уверенным, Георгий отходит от окна и полагает уйти, однако, проходя мимо двери, он спонтанно дергает ее на себя и заходит в салун, где многое проясняется.

Это он! – закричал ковбой Хээпс.

Он! – подтвердил ковбой Брауч.

Атаман! – завопил ковбой Спотсон.

Наш командир и атаман! – крикнул Хээпс.

Он с нами, и мы с ним! – заорал Спотсон. – И никто нам не страшен! Тем более здесь, где только свои!

Ха-ха-ха! – засмеялся Брауч.

Нам весело, а будет еще веселее! – крикнул ковбой Маллон. – Ведь мы теперь сможем выпить! Не дожидаясь Салверия, мы начнем!

Кого? – спросил Георгий.

Ты прибыл сюда на его лошади, – пояснил ковбой Эрчуб. – Если не так, то скажи. Но не сейчас – первым делом мы выпьем.

Нам надо выпить! – крикнул Брауч.

Мы долго изнывали без выпивки и наш час пробил, – сказал Маллон. – Налей нам, атаман!

Просим тебя, адмирал! – крикнул Спотсон. – Разного пойла у нас бессчетное множество – бутылки на барной стойке ты видишь, а они небольшая часть, виски, водкой, текилой забиты все кладовые, и этой ночью… вечером… что там на улице? Не утро?

Я не различаю, – ответил Георгий.

А ты не знаешь? – удивленно спросил Хээпс.

Он знает! – крикнул Брауч. – Он все знает! Недаром же он наш атаман и адмирал!

Истинный вожак нашей стаи! – проорал Брауч.

Непобедимый! – завопил Спотсон. – Крутой, как самое оно!

Вы погодите, – пробормотал Георгий. – В чем смысл?

Ничего себе вопрос, – хмыкнул Брауч.

Ну, ты и спросил, – покачал головой Эрчуб.

Я не глобально, – сказал Георгий. – По поводу выпивки… он в чем?

Да в том, – сказал Хээпс, – что лишь ты имеешь право встать за барную стойку и позволить нам утолить нашу жажду. Таковы условия. Оспаривать их нельзя.