Книга о прошлом

Попробуешь?

– Правда, с Афона?

– Он так сказал, когда дарил – меня как-то командировали к нему переводчиком. С Ближнего Востока целая делегация церковников приезжала… Так, я наливаю?

– Совсем немного.

– Лехайим!

– Это иврит?

– Усвоил, аспирант… Быстро схватываешь! Отличник, наверняка?

– Стараюсь.

– И скромный такой… На брудершафт?

– В смысле?… Я всё равно не смогу Вас на «ты» называть.

– Глупости, Коля. Конечно, сможешь! Ну, давай, скажи: «Кеша, ты отличный парень!»

– Нет, Кеша, никакой ты не отличный парень.

– О-о-о! Как ты заговорил-то студент!

– Аспирант.

– Какая к чёрту разница?!! И, вообще, откуда такие выводы?..

– Что вижу, то и говорю. Осторожно, Вы подожжёте скатерть.

– И что же ты видишь?

– Гипноз, чёрная магия, чрезмерная активность нижних центров.

– Гипноз?!!

– Хорошо – настойчивые попытки ввести собеседника в изменённое состояние сознания с целью дальнейшей манипуляции.

– Пойду, повешусь. Благо, потолки высокие.

– Вы… с ума сошли?! Оставьте в покое галстук! Викентий!!! Хорошо, я выпью с Вами на брудершафт! Слезьте со стола! Кеша! Прекрати паясничать, ради Бога! Где твой бокал?

– Ты льёшь в эту огромную посудину коньяк.

– Какая к чёрту разница?!!…

***

Радзинский, казалось, никак не мог поверить, что в ответ на его бодрое «до дна!», раздавленный стрессом аспирант отчаянно опрокинет в себя бокал коньяка – наверное, две полных рюмки разом. И замрёт, зажмурившись и прижимая руку ко рту.

– Лимончик?

Аверин лихорадочно закивал, с благодарностью принимая посыпанный молотым кофе лимонный ломтик. Отдышавшись, он принялся рассматривать своего новоиспечённого «брата». Впервые лицо Радзинского было так близко, и он разглядел, наконец, его янтарные, кошачьи глаза – красивые, нахальные, светящиеся опасным хищным огнём.

– Ты похож на льва, – не слишком трезво усмехнулся Аверин. Действительно, тёмно-русые волосы Радзинского напоминали львиную гриву, да и во всей его внешности было что-то такое породистое, благородное.

Радзинский наклонился и осторожно поцеловал удивлённого аспиранта в плечо.

– Ритуал, – пояснил он. – Сплетаем руки, когда пьём, потом целуемся.

Аверин покосился на него недоверчиво, а затем приподнялся на цыпочки и чмокнул Радзинского в щёчку.

– И теперь мы братья? – усмехнулся он.

– Да, – торжественно подтвердил Радзинский. – Теперь мы братья.

– Здорово. – Аверин слегка покачнулся.