Ствол ручья. Стихи разных лет

Я все сохраняю в глубинах сознанья,

и горечь потери, и тленье огня —

за исповедь сердца, вокзальные зданья,

приблизьтесь ко мне и простите меня!

А если я сам недождался, уехал,

вскочил на подножку на поезд другой —

то память о вас мне совсем не помеха,

она мне поможет сквитаться с судьбой.

Летит электричка. К тебе ль? От незнанья,

что, может быть, вовсе бегу от себя,

я просто связной ваш, вокзальные зданья,

все еду и еду,

дорогу любя.

Зайди ко мне, мой милый друг…

Марине***

Зайди ко мне, мой милый друг,

Со мною выпить чашку чаю,

В твоих глазах, в пожатье рук

Я перемен не замечаю.

Пусть нас с тобою разнесла

Судьба по странам и границам,

Улыбка прежнего тепла

Опять горит на наших лицах.

Мы просидим до темноты,

И в ней, полуночным Арбатом,

Я провожу тебя, и ты

Забудешь время, как когда-то,

Но потому, что поздний час,

Опять расстаться надо, чтобы

Мог по домам доставить нас

Последний рейсовый автобус…

22 сентября

Отполыхали сполохи заката,

и желтизной залили фонари

пародию вечернего Арбата

на маленький монмартровский Париж.

В подлунном мире барды тянут песни,

и бесконечный ряд карикатур

не прикрывает обнаженность пресной

губастости рисованных натур.

И нам вослед печально глянет лошадь —

заложница коммерческих идей,

пойдем скорее,

вырвемся на площадь

от ресторанов,

лавочек,

людей,

давай – пешком до самой,

до заставы,

и над рекой, прижав тебя к себе,

стихи читаю вовсе не для славы,

а как собачьей верности обет.

И мне приятно чувствовать в забвенье

как сердце бьется сердцу в унисон,

ты – город мой, а я – отображенье,

и дай мне, Боже, быть таким как он.

Когда сказать мне слов земных не хватит,

морзянкой окон песню допою,

но причащу к вечерней благодати

внимательную спутницу свою.

Мы на мосту, как перед аналоем,

в торжественной высокой тишине,

и снова счастье чаплинским героем

смешно и грустно улыбнулось мне.

Лирическое

Увести бы тебя, затеряться с тобой

В перекрестках аллей в уголке незнакомом,

Чтобы крышей нам стал небосвод голубой,

А трухлявый пенек и приютом, и домом.

Ты поверь, я тебя не отдам городам,

И не дам испугать, если хрустнет валежник,

И за нами не тени ползут по следам,

А твоя золотистая робкая нежность.