Неведомый

Окровавленный, сморщенный комок поторопился сообщить миру о своем появлении и завопил так же громко, как до этого кричала его мать. Рунд даже не потребовалось его шлепать. Она торопливо поднесла тщедушное тело к материнскому лицу и прошептала:

– У тебя родился мальчик.

Но Леда не дождалась этой радостной новости: глаза ее смотрели, не мигая, на паука, перебирающего в воздухе соломенными лапками.

Кация подала тряпку, и Рунд осторожно положила на нее мальчика. Жидкие черные волосенки прилипли к испачканной в крови коже, он плакал не переставая, и сучил ногами.

Рунд осторожно сняла с шеи мертвой девушки сульд и положила его на крошечное тело. Яграт опустился на колени и нехотя взял в руки ладонь покойницы.

– Эй! – Стул, приставленный к двери, содрогнулся от сильного удара. – Может, впустите меня?

Пока Рунд обтирала кровь с младенца, в комнату вошел Бёв и остановился под пауком. Лицо его исказилось от ярости, волосы встали дыбом, а вымаранная в грязи рубашка лишилась одного рукава.

– Этот трактирщик спятил.

Накинулся на меня с кулаками прямо во дворе, а жена его выскочила на улицу и побежала в сторону деревни. Она что, умерла? – Бёв ткнул пальцем в распростертую Леду. Постель утонула в крови, и издалека казалось, что девушку выпотрошили. Кация подняла с пола простыню, принесенную Рунд, и набросила на девичье тело.

– Как ты догадался, ума не приложу. – Рунд подняла на руки захлебывающегося в плаче ребенка. – Надо искупать заморыша. Передвиньте воду ближе к огню и подайте еще один таз.

Его надо помазать.

Теплая вода заставила ребенка на время затихнуть. Рунд обливала крохотную голову из ковша и бормотала молитвы, пока яграт сопровождал дух Леды за Стену. Рунд не любила детей. В замке Тита их было много – дочки и сыновья кухарок и конюхов, громкие, непослушные, они днями носились по двору. Рунд пряталась от них на стене или в саду – залезала на деревья и наблюдала, как мелкая свора наворачивает внизу круги. Видела она и младенцев – они выскальзывали из утроб в ее руки или руки Дацин.

Не нравился Рунд и этот мальчик, рожденный вне брака. Сморщенный, крикливый уродец.

Интересно, кем был его отец?

Кация пошевелила кочергой дрова, и пламя потянулось вверх, как будто желая разгадать загадку и дать ответ на вопрос Рунд.

«Они могут принимать разные обличья…»

Рунд протерла глаз – вероятно, от усталости и недосыпа ей привиделось. А потом осторожно, так, чтобы Кация ничего не заметила, повернула голову мальчика ближе к свету.