Жили-были… Грустные сказки, рассказанные на ночь

Казалось, мальчик вот-вот расплачется, раскричится, его губки скривились, ротик открылся, но это был совсем не крик, а слабый писк. Сердце у Ивана сжалось от острой жалости к младенцу и от недоброго предчувствия.

– Сынок, Сереженька, сдавлено прошептал он, – держись, родимый, держись!

– Не пугай мальчонку-то, – сердито проворчала повитуха, – не нужны ему сейчас твои слезы. Ишь, плачет, лучше думай, как кормить-то его, мать-то не отошла еще, в горячке она. Того и гляди помрет, сердешная.

– Да ты че хоть это, бабка, подь ты к черту! Тьфу на тебя, ей Богу! – разнервничался Иван.

Хотел к Насте подойти, но его остановили.

– Не тревожь ее, Ванечка, – сказала его мать. Досталось ей сегодня. Пусть пока….

Иван бережно отдал сверток с маленьким сыном Лукерье и, пошатываясь, вышел вон.

Незаметно за хлопотами да за заботами прошло семь месяцев. Настя оправилась было от родов, как семью настигла беда – их первенец, их маленький сынок расхворался и в три дня покинул своих безутешных родителей.

Как ни молила Настя Деву Марию, как не просила Заступницу, не дошли видно ее молитвы… Поди, так надо было. И это было только первое испытание…

***

Через год после похорон Сереженьки, молодая женщина вновь вдруг почувствовала, что внутри нее зреет еще одна жизнь. И незадолго до третьей годовщины со дня их венчания, 14 января 1908 года в семье родился сынок Васенька. Мать наглядеться на него не могла, кормила, одевала, обувала, причесывала, гуляла, сказки читала – все сама.

Боялась отпустить от себя. Васенька рос озорным, но родителей это только умиляло.

– Ничего, – думали они, – любовь родительская еще никого не испортила.

Так оно, да и не так вовсе… Но ведь не баловали они его чрезмерно, только не старались ни к чему приучать, а пытались избавлять от трудной работы. Берегли, словом. Так и бегал мальчик в длинной рубашонке по двору, гоняя железное колесо, резвясь и играя. Лишь изредка замечал он озабоченные лица родителей, да видел, как мама нет- нет, да и смахнет нечаянную слезу…

– Мама, ты чего такая невеселая стала? – то и дело спрашивал он

Мать гладила его по светлым волосам и грустно, как-то вымученно улыбалась.

Но однажды они спешно оделись и пошли в дом к бабушке с дедушкой Татуниным, маминым родителям.

– Мама, мы в гости? А шаньги будут? А сладкие булочки? А халву купим?

– Пойдем скорее, сынок. Не в гости мы. Беда у нас!

Вася испуганно замолчал. В дедушкином доме было полно народу.