Жили-были… Грустные сказки, рассказанные на ночь

Но сейчас это платье совсем не радовало девушку. Причесав волосы и соорудив нехитрую прическу, она вышла из комнаты.

– А вот и наша дочка, – сказал отец.

За столом сидели незнакомые люди. По всему видать – купцы. От них неуловимо пахло кожей и лошадьми. Но запах этот был совсем не резким, скорее приятным и почему-то знакомым.

– Вот, дочка, сватают тебя. Хорошие люди.

Настя не поднимала глаз.

– Просят отдать тебя за их сына младшего Ивана. До Масленицы думаем и свадьбу сыграть. А пока посмотрите друг на друга да за руки возьмитесь.

Настя при упоминании любимого имени подняла взгляд и увидела напротив знакомые и уже полюбившиеся синие-синие улыбающиеся глаза.

– Как цветочки льна, – подумала Настя.

Потом вдруг перед ее взором все закружилось, потемнело, и она упала бы навзничь, если бы Иван не успел подхватить ее. Обморок длился несколько минут. Настя очнулась на кровати и услышала, как отец в замешательстве говорил гостям: «Ну, не знаю я, подождите, гости дорогие, видите, как оно получается.

Настя вскочила и, вбежав в столовую, крикнула: «Я согласна, папенька!»

Все оглянулись и удивленно посмотрели на нее.

***

Вскоре наступил 1905 год. Свадьбу после Крещения сыграли шумную, веселую, с катанием на санях, с песнями, плясками. А когда венчались в той самой церкви, где впервые повстречались с Ваней, опять Настя подошла к иконе Божьей Матери, посмотрела ей в глаза, поставила свечку и тихо поблагодарила Пречистую Деву, поклонившись в пояс.

А в конце года, в декабре, ждали появления первенца. Роды были трудные, долгие. Настя металась почти что в бреду, сквозь который, уже не чувствуя боли, вдруг уловила еле слышный писк.

– Мальчик, – сказала повитуха.– Слава Богу, разрешились, барыня.

– Мальчик, мальчик, – подхватили ее возглас остальные.

– Мальчик, – объявили на кухне,

Мальчик, – пронеслось в конюшне.

Подъехал экипаж, из него выскочил, раздеваясь на ходу, Иван.

– Барин, не извольте беспокоиться, мальчик у вас. Родился уж! – сообщил подошедший конюх.

_ Спасибо, Ефим, – не останавливаясь, бросил ему Иван.

– Слабенький больно, – обеспокоенно сказала повитуха бабка Лукерья. – Насилу родила твоя барыня-то. Ну, ничего, Бог даст, оклемается… – и передала ему маленький сверток.

Иван заглянул за покрывальце, увидел маленькое личико, которое не было спокойным.