Лох Серёга, экстрасенс и убийца

Неминуемо погиб бы, но – как говорится, – карты легли иначе: умирать Серёге Малинину ещё рановато. И вот по соседнему пути – тоже совсем рядом, – пронёсся пассажирский поезд. Поднятый им новый воздушный вихрь вырвал его из под товарняка, вырвал, но стал затягивать под себя. И снова он вцепился в землю, в песок, в щебёнку, снова кричал дико и страшно, рвало в разные стороны, сил бороться больше не было.

И вдруг всё кончилось, стихло, оба состава пронеслись дальше. Не веря в своё спасение Сергей приоткрыл глаза, с трудом, кое-как, перекатился-перевалился через рельсы и пополз.

Наконец смертельные пути остались позади, поднялся на колени – джинсы были мокрые, грязные, обмочился со страха, хорошо ещё что не обделался по-большому. Смотрел вокруг – мир был прекрасен! Голубое небо, яркое солнышко, зелень деревьев. Вздохнул глубоко – жив! – собрал последние силы и встал.

2

Из рассказа одной из жительниц посёлочка.

Иду я, значит, к мосту, через рельсы эти, проклятые, не ходила никогда и не пойду, хоть тыщу рублей дай. У нас тут каждый год люди гибнут, прутся, дурни, прямиком. Видела один раз, что от них остается – мясорубка! Больше не хочу…

Прошла немного и вижу – парень этот, студент, чё ли, который у бабки Агафьи живёт, идёт через пути, сопляк ещё, ничё не соображает. Ну, ладно, шагаю дальше – дело его, и тут гудок тепловоза – длинный, страшный.

Но гляжу – вывернулся как-то, к другим рельсам, не в ту сторону, дурак ведь. А по вторым путям другой поезд несётся… Отвернулась и пошла, глядеть не стала, известно, что будет, а у меня нервная система слабая.

Оба поезда пронеслись с рёвом, стало пoтише, хоть и не хотела, а посмотрела – батюшки мои! Живой! Чудо какое-то! Идёт, качается, наверное, бабка Агафья его заворожила, а, может, в рубашке родился.

Решила, если упадёт да не встанет, то пойду к нему, всё-таки живой человек. И точно, упал! И вставать не собирается, лежит не шевелится. Двинулась к нему, а он поднялся, сначала на колени, потом прямо, заковылял дальше.