Иресиона. Аттические сказки

Сама она скоро оправилась от последствий испытанных лишений: молодость брала свое, и по прошествии нескольких месяцев Кефал имел свою прежнюю Прокриду, прекраснейшую среди всех. Огорчала их только старая няня; потрясенная всем испытанным, она слегла, и уже не было надежды на ее исцеление.

Старые жизни угасали, зато загорались новые: по прошествии года Прокрида могла обрадовать мужа весточкой, от которой она стала ему еще много дороже.

– Видишь, – сказал он ей, – там на небесах я не мог забыть земного – но то небесное я с тобою навсегда забыл.

Он говорил правду, и она в этом не сомневалась. Все подробности также и своего первого видения он уже раньше успел ей рассказать – как бы именно для того, чтобы их сбыть и забыть.

И она первая ему напомнила:

– Отчего же ты не испробуешь того дрота-прямолета, который я с таким трудом для тебя добыла?

– При случае испробую, – ответил он.

Случай не замедлил представиться.

XIII

Опять тот исполинский олень появился в лесах Харадры, на верхнем склоне Гиметта.

Опять надлежало с вечера отправиться туда, чтобы в безмолвной засаде дожидаться утра.

Прокрида спокойно снарядила мужа.

– А ты что будешь делать? – спросил он.

– Пораньше лягу спать и проснусь лишь к утру, чтобы посмотреть, как ты будешь прибивать рога оленя к триглифу нашего дома.

Он ушел. Она же долго смотрела ему вслед, любуясь силою и плавностью его движений и сверканием волшебного дрота в лучах заходящего солнца.

Но проспать до утра ей не удалось.

Она проснулась среди ночи с криком, руками ища Кефала рядом с собой. С трудом она вспомнила, где он; но это воспоминание наполнило ее сердце новой безотчетной тревогой. Как могла она его отпустить одного?

Она подошла к окну и открыла ставни. Была полночь; луна стояла высоко и заливала своим сиянием Гиметт и равнину Месогии.

Чу, стоны… да, это стонет бедная больная няня. Надо к ней пойти; но сначала Прокрида оделась и обулась, точно для выхода.

Няня это заметила:

– Куда ты, дитятко?

– К нему, няня.

Я напрасно отпустила его одного. Но ты не беспокойся: к утру мы вернемся, а тем временем Климена у тебя посидит.

– Я не за себя; могу и одна умереть. Но ты не ходи.

Она внезапно приподнялась и схватила руки своей питомицы; ее глаза были широко раскрыты.

– Ты не видишь, но я вижу…

– Что видишь?

– Розу…

– Да? – вскрикнула Прокрида. – В венке из роз? И в ризе, усеянной розами?

– Нет.