Иресиона. Аттические сказки

Но до этого должны были пройти три дня и три ночи; а на третий день я вспомнил тебя.

– Это было тогда, когда я начала свою службу у царя Миноса.

– Какую службу? Разве ты не все время была здесь?

– Погоди спрашивать: продолжай.

– Я вспомнил тебя – и с тех пор уже не мог забыть. Меня окружало блаженство и роскошь райской жизни, но в душе была тоска: и вот ты видишь, я здесь. А ты?

– Меня окружала нужда и страда рабской доли, но в душе была радость – я знала, что увижу тебя. Работать было трудно – особенно у мельниц.

Упираешься грудью в шест – и ходишь кругом от раннего утра до позднего вечера, изо дня в день. Смотри, у меня надолго об этом останется память.

Она расстегнула хитон и показала ему под самою грудью длинную красную борозду – болезненно сжалось его сердце: но при этом заметил еще нечто.

– Прокрида, а где те страшные кровяные пятна, которые оставило на твоей шее ожерелье…

– Ожерелье Зари? – спросила она с улыбкой. – Они бледнели с каждым месяцем и исчезли вовсе, когда исполнился год.

И тогда я получила свою награду от царя Миноса – дрот-прямолет, не дающий промаху. Ты тогда упустил оленя – теперь никакая дичь не уйдет от тебя. Береги его, Кефал; я заплатила за него своей красотой.

Она испытующе посмотрела в его глаза, – но в них не было ничего, кроме любви и нежности.

– Трудно было, – продолжала она. – Иногда я от изнеможения стоя засыпала, склонившись грудью на рычаг, но тотчас меня будил грозный окрик надсмотрщика: «Антифила, проснись!» Антифила – это была я…

– Прокрида, – воскликнул он.

 – На тебя кричали? Тебя, может быть, били? И может быть, еще… еще хуже того…

Она вторично испытующе посмотрела на него – и опять увидела на его лице одну только любовь и нежность.

– Никто не касался меня, – с расстановкой ответила она, – те самые, которые кричали: «Антифила, проснись! – шепотом прибавляли: – Перунница Зевса, помилуй нас».

– Перунница? Почему перунница?

Она подняла на него глубокий взор своих впалых глаз – и он не повторил своего вопроса.

XII

Прокрида предсказала верно: все пошло по-старому. Челядь вернулась, узнав, что вернулись господа, и принесла обратно награбленное добро. Двор ей уж не был страшен. Какой-то подпасок, видевший Прокриду над пропастью Харадры, рассказал, что она спустилась туда; и вот теперь пошла молва, что она годичной службой у царя преисподней вызволила своего мужа. Те, которые раньше ее любили, теперь боготворили ее.