Юрий Сонин

Здесь вся и всё полёта ожидает.

Здесь всё и вся – надежда и волненье.

Сигнал. Объявлен вылет. На посадку

«Одесса-Вильнюс» ринулась лавина:

Спешат, глаза горят, намокли спины,

Дежурный тщетно требует порядка.

Его не слышат. Очередь змеится,

И каждый хочет первым очутиться.

2

Но вот народ построился, сомкнулся

И, как живая дань «Аэрофлоту»,

Зашаркав башмаками, потянулся

В отверстые магнитные ворота.

И лишь тогда, взглянув поверх газеты

На очередь, на степень продвиженья,

Мужчина средних лет явился свету

И подключился к общему движенью.

На нём костюм спортивного покроя,

Распахнут ворот, галстук сдвинут – лето,

Легко ступают ноги в сандалетах,

А «дипломатик» весь багаж героя.

И тут совсем не нужен Холмс и Пронин:

Любой поймёт, что это Юрий Сонин.

3

Он СНС в солидном институте.

Дела ведёт с уменьем и сноровкой.

В работе добирается до сути.

И вот сейчас летит в командировку.

По правде говоря, поездка эта

К науке не имеет отношенья,

А наш герой давно кружит по свету,

Упорно ищет место преткновенья.

Всё дело в том, что город, милый в прошлом,

Настолько стал для Сонина постылым,

Настолько грязным, серым и унылым,

Что жить ему в Одессе невозможно.

Вот он и смотрит города большие

Прибалтики, Кавказа и России.

4

Покуда Сонин дремлет в самолёте,

На тысячах семи-восьми, не ниже,

Его на час оставим мы в полёте,

И вас я познакомлю с ним поближе.

Родился Юра Сонин на Канатной

В холодной, голодающей Одессе.

(Факт появленья парня, вероятно,

Не отмечался в большевистской прессе).

В конце тридцатых – детский садик, скрипка,

Забота папы, бабушки и мамы.

И первый класс, и «Маша мыла рамы»,

И первая девчоночья улыбка,

И солнечное море на Фонтанах,

И розовая пена на каштанах.

5

Как хороша была тогда Одесса!

Придумать город краше – невозможно!

Беспечна, как шалунья-поэтесса,

Что к морю подошла неосторожно.

И вмиг обдало туфельки и платье

Прихлынувшей волною бирюзовой.

Она смеётся, не велит мешать ей,

И смело к морю подступает снова,

Стрелой летит по берегу, вдоль моря,

И песни озорные распевает,

Танцует, шутит, будто и не знает

Ни войн, ни бед, ни голода, ни горя.