Человек пишущий

Проснулся Глеб однажды в 4 часа утра с ощущением несбывшегося счастья: что-то упустил, о чем-то архиважном забыл и во сне укорил себя, заставив проснуться. Есть очень хочется, хлеба забыл купить. Это? Лежал – вспоминал недолго, а вспомнив, кинулся на кухню чистить и варить круглую картошку, ведь в холодильнике стоят баночки самодельно приготовленной селедки с черным перцем и другими ароматными специями, вот штука, забыл про них совершенно. Пока готовил в соленом растворе – мечтал, как вкусненько предстоит жить через три дня, вчера уже можно было пробовать, а у него из головы выскочило, вообще забыл что-то про еду.

В районе пяти утра, вкусив вожделенного, остро-соленого наслаждения с маленькой кастрюлькой вареной рассыпчатой картошечки, придя в высшей степени удовлетворенное расположение духа от легко и просто осуществленной мечты, лег досыпать на диване, где под головой оказалась материнская подушка. А может, и не на этой она умерла, их ведь несколько, и все одинаковые по размеру, хотя различные по удобности, время прошло много, подушки перепутались.

Диванная не очень мягкая.

Когда рассвело, от неудобной подушки ли, слишком тонкого ли покрывала, съеденного соленого или того, что лежал на сердце, приснился ему сон, из которого чрезвычайно трудно оказалось выбраться. Даже проснувшись, долго пребывал в оцепенении с закрытыми глазами, не состоянии шевельнуться. Отходил.

Приснилась мать. Сразу сделалось Глебу хорошо, тепло, уютно, что она рядом, причем стоят они недалеко от его школы, на трамвайной остановке.

Она в возрасте лет сорока, но лица не видно, повернуто в сторону, ему лет двадцать. Будто собрались в Тальменку зачем-то ехать. Зачем в Тальменку? Кто там живет? Про то ничего неизвестно. Но раз в Тальменку, значит на вокзал надо идти.

До вокзала каких-нибудь полторы остановки, если по прямой идти. Вещей при себе никаких, можно и пешочком прогуляться, однако мать уверяет Глеба, что до самой Тальменки можно доехать на трамвае. И даже есть путь более короткий, про который она пока не говорит.

Ждут трамвая. Глеб не спорит, хотя и не в состоянии понять, как на трамвае они доедут до самой Тальменки, туда же электричка ходит. Хорошо просто так рядом с матерью постоять, давно ведь не виделись, поговорить о чем-нибудь, да хоть о Тальменке. Где у них, опять же, вроде никто близкий не проживает.

Трамвая нет и нет, даже люди с остановки бесследно куда-то исчезли, будто движение совсем отменили. А в Тальменку надо позарез.