Веселая жизнь

Милость Божья

В маленьком городке, где жила Александра Федоровна, врачей было немного, а сына показать доктору было необходимо. Вот и поехали они с Яном в столицу.

По дороге он что-то бубнил себе под нос. Рядом сидящие пассажиры смотрели на них с презрением, но Александра Федоровна только улыбалась – привыкла к тому, что на них часто обращают внимание.

Ян родился и, казалось, был обычным ребенком. Мать назвала его так, потому что прочитала где-то, что имя это обозначает милость Божью. Мальчик даже в четыре года не заговорил, а потом начал тараторить на своем языке.

Врачи констатировали – это задержка развития. Но, когда Ян так и не научился по-нормальному изъясняться, а поведение его из года в год становилось все страннее, заподозрили неладное.

Александра Федоровна отвезла его в столицу. Городской психиатр заключил: «выраженная имбецильность». Муж тогда собрал вещи и ушел…

Родственники все как один твердили: «сдай в интернат». Но Александра Федоровна только крутила у виска – родного сына и в интернат, при живой-то матери?

В свои сорок женщина выглядела хорошо – худенькая, без единой морщинки.

Перед новым годом появился у нее ухажер – Савва Леонтьевич, сосед. Красивый был мужчина, высокий, широкоплечий. Приходил в гости. Как-то принес разноцветные тюльпаны. Она выбежала навстречу, обняла. Поставила цветы в вазу. Вышел из комнаты Ян, схватил вазу и на пол бросил. Разлетелись осколки. И бросилась Александра Федоровна к нему с криками:

– Только осколки не трогай, не поранься!

Цветы в угол положила и побежала за веником, собрала осколки и погладила Яна по голове.

– Он у меня хороший, просто цветов никогда не видел.

Савва Леонтьевич посмотрел удивленно.

Сели пить чай. Вазы другой не было, цветы поставили в банку, закрыли на балконе. Ян не давал толком поговорить – то мычал, то чай проливал. В общем, вечер тогда не удался.

– Ты завтра приходи, – шепнула уходящему Савве Леонтьевичу Александра Федоровна, – приходи под вечер, я уложу Яна спать, нормально поговорим.

И Савва Леонтьевич пришел. Чуть слышно прошел он на кухню. Александра Федоровна была в платье с вырезом, накрасилась, сидела тихо и смотрела на него. Он потянулся к ней и поцеловал. Прошли в спальню, закрыли дверь. И тут снова услышали мычание.

– Пусть мычит, – произнес в порыве страсти Савва Леонтьевич.

– Нет, пойду, посмотрю, я же забыла ему ночник включить, – вырвавшись из объятий, сказала Александра Федоровна.

Она открыла дверь.