Больница

Я тоже не переносила гепарин, это ясно, как дважды два: я ухитряюсь реагировать даже на те лекарства, которые все переносят.

Я отказалась колоть гепарин.

Я бы и не знала, что мне его вводят, но молодой медбрат, быстренько так воткнул в катетер шприц и в секунды взбрызнул лекарство.

– А что это, – поинтересовалась я и узнала, что мне колют гепарин.

Никакого заменителя гепарина не было, и на меня набежала дежурная врач, сказала, что своими капризами я ломаю ей всю схему лечения, и что я должна написать письменный отказ от лекарства.

Я сказала:

– Несите бумагу и ручку. Я напишу.

Сутки назад, я не решилась бы написать такую бумагу, освобождающую врачей от ответственности за мою жизнь, но сегодня я чувствовала себя как человек, который если и умрет, то не завтра, до завтра явно доживет, вот и накатала им письменный отказ.

Через два дня, когда я встречусь с Катей, она мне расскажет, что врачи ей пожаловались на меня, когда она узнавала о моем самочувствии. И еще Катя расскажет, что врачи были недовольны поведением моего буйного соседа, а его родичи сказали им, что он и дома такой, не вполне адекватный.

Около двенадцати часов, когда я стала задумываться о том, какого черта я тут лежу, глотать таблетки можно и в более удобном месте, за мной приехала каталка, меня перегрузили на нее и увезли вниз, в стационар, в кардиологию.

– Вы тут больше всех на живую похожи, а мест не хватает, – сказала мне нянечка.

Я порадовалась своему неожиданному сходству с живым человеком.

В палате, когда я перебиралась с каталки на кровать, худая горбоносая старушенция, соседка по койке справа, живо глянула на меня и выдала вместо приветствия:

– Как ей повезло! Ей трусы оставили.

Это была Зина.

Минут через пятнадцать пришли две молодые женщины, заведующая отделением и лечащая врач, слушали мой рассказ о моих злоключениях, слушали сердце. Заведующая была красивая, возможно высокая, во всяком случае, для лежащего так смотрелась, а наша лечащая врач, буду называть ее по инициалам, А.

Врачи ушли, удивив меня своей молодостью, медсестра принесла мне таблетки, буфетчица остывший супчик, я всё проглотила, легла.

Зина, увидев, что я освободилась, начала задавать вопросы. Я рассказала о своих злоключениях, меня выслушали, и рассказом этим я вступила в общее братство больных нашей палаты.