Больница

Все они столпились в палате, слышны были звуки борьбы, но недолго.

Я видела часть спины врача и мелькающую руку медсестры.

По движениям было видно, что она что-то бинтует.

Да, да, драчуна и возмутителя спокойствия прибинтовали к кровати. И насадили ему обратно присоски.

Он истошно кричал, мне сделалось плохо от его криков, опять зажало сердце.

– Сердце болит, – пожаловалась я врачу, тому самому, который только что скручивал больного.

Врач слегка развернул лицо в мою сторону, я увидела щеку, покрытою черной щетиной.

Он сделал два шага ко мне и как-то ловко, даже не поворачиваясь, сунул мне под язык таблетку, видимо, нитроглицерин.

– Надо ему вколоть … (он назвал лекарство, но я не помню, какое), – а то он нам всех больных перебаламутит.

Но укол лишь слегка угомонил соседа.

Истошно вопить он перестал, говорить стал более осмысленно, пытался освободиться, и просил то нож, то ножницы.

– Люди, – кричал он, – люди, ну дайте же мне нож. Дайте, дайте мне нож, я лежу привязанный, я хочу освободиться, мне не разорвать бинты.

– Ну, нет ножа, дайте мне ножницы.

– Ну, люди, кто-нибудь, хоть кто-нибудь, имейте же сердце, дайте мне ножницы.

И так без конца, со всхлипыванием.

Видя, что на общие призывы никто не откликается, он стал обращаться к своему волосатому соседу конкретно:

– Дай мне нож, я хочу перерезать бинты.

– Нет у меня ножа, – низким басом с акцентом отвечала ему лохматая грудь.

– Как это нет? Дай мне нож.

– Я такой же больной, как ты, откуда у меня нож, у меня нет ножа, – бас говорил спокойно и терпеливо.

– Нет у меня ножа, – добавил он через небольшую паузу.

Я поглядела в просвет между ширмами на волосатую грудь и локоть такой же волосатой руки и ехидно пропищала из угла.

– А выглядишь так, как будто есть.

Мужчина засмеялся.

Часа через полтора шумный больной угомонился. Устал и уснул связанный.

Прошла и эта ночь. Вторая по счету.

Утром я узнала, что мне вводят в вену гепарин.

После гепарина мне было как-то не по себе. Знобило.

Я всего лишь неделю назад лежала в инфекционном отделении Долгопрудненской больницы и слушала страшный рассказ моей соседки Тони о том, как ей кололи гепарин, и как она его не переносила. У нее выпучивались из орбит глаза, и вся она заливалась слезами, а врачи не хотели признавать, что это от гепарина, и трижды кололи ее, пока убедились, что она гепарин не переносит.