Мы и они. Из жизни микробов

огда не удалось бы самостоятельно дойти до таких простых истин, тогда как другие это сделали, и они не только совершили прорыв, но этот прорыв оказался настолько основательным, что для отдельных, особенно неподготовленных и отсталых микробов, к которым, очевидно, нужно отнести и меня, подобные упражнения ума казались не по плечу, и лишь Том способен уловить нюансы, оценив все составляющие, чтобы без усилий оказаться на одной высоте, и в этот миг мне в очередной раз пришлось согласиться, что сила моего ума не настолько проницательна и я никогда не смогу сделать открытие, достойное восхищения таких серьезных и глубоких мыслителей, как Том или Дон, и, очевидно, Божественная мудрость, всезнающая и всепроникающая, уготовила мне иную роль, а именно судьбу одного из многих посредственностей, и только участие в Великом паломничестве на общих основаниях могло составить мою славу, что было мной в конечном итоге упущено, и теперь мне остается восхищаться мыслями других, мирясь с тем, что в этом может быть мое единственное предназначение, и пока я размышлял о своих скромных способностях, Арон и Том ушли в своих дискуссиях дальше, обсуждая тему «непосредственности» диалога с Божественным разумом, через поток воображения микроба, составляющую непростую задачу, о которой Арон, передавая и пересказывая положения учения герменевтиков-традиционалистов, одновременно делился своим мнением, вновь и вновь высказывая несогласие в словах, полных иронии, что «восприятие окружающей действительности осуществляется через органы чувств, в “добросовестности” работы которых вероятно не стоит сомневаться, но быть уверенным, что качество информации не искажается, остается за гранью нашей компетенции, в то время как потоки мыслей, непосредственно возникающие в воображении, не претерпевают цензуры, из чего можно сделать вывод, что таким образом мы ведем прямой диалог с Божественной мудростью», и его комментарии звучали настолько предвзято и неубедительно, что мне ужасно захотелось вступить в спор, так как я успел проникнуться восхищением незнакомыми мне ранее герменевтиками-традиционалистами, что в этом тезисе я видел последовательность их учения, но меня остановило соображение, что Арон проигнорировал бы мою выходку, и мне пришлось оставить свое мнение при себе, продолжая внутренний диалог с самим собой, формулируя аргументы в своем воображении и там же созерцая затруднения, с которыми Арон встретится при попытке найти ответ на мои немые вопросы, так как в моем представлении они звучали не