Мы и они. Из жизни микробов

или, иначе говоря, “намеков”, “недосказанности”, “полутонов”, которые нужно “уловить”, “понять”, “расшифровать” и далее прийти к определенным выводам, и наверняка наши предки, сознание которых было не так затуманено достижениями цивилизации, обладали способностями непосредственно “видеть”, “воспринимать”, “ценить” то, что содержится в послании, сформулированном в виде Божественного порядка, но по прошествии времен это “понимание” было утеряно, и, как следствие, нам нужно внимательнее к этому отнестись, сделав попытку вернуть это “понимание” через расшифровку имеющихся древних традиций, включающих ритуалы, праздники, сказки, былины, саги, легенды и тому подобное», на что Том ответил короткой формулировкой, достойной его гениального ума, а именно сказав, что «мироздание – это не что иное, как язык, на котором Божественный дух пытается говорить с духами микробов, и лишь пройдя лабиринтами этого мироздания, мы сможем оценить то самое сокровенное, что остается недосказанным, формируя разницу между разумом микроба и разумом Бога», и, безусловно, Арон был полностью с этим согласен, тут же начав пояснения, что герменевтики-традиционалисты считают, что прохождение лабиринтами окружающей нас действительности слишком долгий, бесперспективный и, самое главное, лишенный гарантий на успех путь ввиду его трудоемкости и отсутствия понимания особенностей интерпретации символов Божественной мудрости, оставляющих нас без уверенности, что мы правильно толкуем действительность, тогда как доступны простые и вместе с тем эффективные пути, а именно проникновение в миры, порожденные сознанием, которые также являются частью мироздания, очерченные Божественной мудростью, и как таковые обладают особенностями восприятия этой мудрости в той форме, в которой она дана в ее истинном свете, и, следовательно, Божественный разум способен таким способом общаться с разумом микроба непосредственно, значительно увеличивая шансы на успех, давая больше возможностей для правильного понимания и осмысления постигнутого, и, как всегда, мой податливый и позитивно мыслящий ум воспринял эту идею положительно и с восторгом, и я мог с уверенностью сказать, что эта мысль настолько понятна, изящна и проста, что я вновь постыдился свой невежественности и того высокомерия, с которым я, не обладая нужными знаниями, заранее обвинял в глупости, наивности и несостоятельности то, что было мне недоступно вследствие своей ограниченности, но, поняв и проникнув в глубинный смысл, я был вынужден согласиться, что мне ник