Мы и они. Из жизни микробов

служила лишним подтверждением тому, как легкомысленно относятся микробы мутной воды ко всему, что может быть свято в этом мире, к внешней среде, к тварям божьим и, в частности, к взаимоотношению с организмом «Хозяина», превращая это таинство в предприятие лазутчиков-скаутов с эффектными трюками, но что более всего разочаровало, так это отношение эсхатологов-гедонистов к подобным «новостям» и «карнавалам», несмотря на всю серьезность дебатов о «свободе воли» и «счастье», что подтверждалось поспешностью, с которой каждый при получении известий о возможности поучаствовать в трапезе немедленно и не раздумывая прерывал поиск истины, казавшийся настолько важным для них, что в моем понимании как нельзя лучше говорит о том, насколько поверхностны их слова и до какой степени они расходятся с делом, насколько несерьезно они воспринимают результаты своего «научного» диалога, считая возможным в любой момент его прервать, независимо от того, насколько близко к истине они находились, и после размышления над создавшейся ситуацией меня охватило убеждение, что целью этих диалогов не является поиск конкретной истины или желание постигнуть что-то особенное, а, скорее, участие в самом споре как процессе без начала и конца, поддержании диалога во имя самого диалога, дискуссии, целью которой является сама дискуссия как соревнование в остроумии, состязание в находчивости, игра в умничанье – вот что объединяло членов общества эсхатологов-гедонистов, для которых оригинальность высказываний, парадоксальность логических находок важнее конечной истины, и в моем понимании этот факт объяснял поведение эсхатологов-гедонистов, для которых новость о возможности участия в карнавале с дохлым бобром подобна сигналу к перерыву в игре, где игроки прекрасно знают, что по истечении определенного времени она будет возобновлена и вновь предстоит сосредоточиться на остроумии, чтобы быть среди лучших в умозрительных изысканиях без определенной цели и конечного результата, отчего мне стало грустно от понимания процесса той хмельной «мысленной мастурбации», свидетелем которого я был и который, возможно, возбуждает чьи-то умы, заставляя трепетать от удовольствия и восхищения при оценке ловкого выпада или применения нетривиальной логической конструкции, но результаты которого пусты, бесплодны и не ведут к обнаружению Истины, что, безусловно, относилось и к бессмысленной идее о предстоящем суде, предполагающем ознаменование начала эпохи иерархии грехов, когда всему сказанному, совершённому и помысленному