Мы и они. Из жизни микробов

м», тогда как я шел рядом со своими товарищами, пребывая в смятении от сознания, что раз я возжелал похвалы, то нет во мне искренности и веры и, следовательно, я не достоин награды, а, скорее, достоин осуждения за лицемерие и желание показать внешнее рвение, созерцая процессию Великого паломничества в лучах святости, тогда как нет во мне глубины самопожертвования и наверняка остальные микробы также разбавляют эту святость мыслями, порожденными суетностью, в которой пребывают их души, и, как следствие, ни я, ни они не достойны этого божественного экстаза, блуждая помыслами о зависти за то, что меня похвалили, а кого-то нет, и в этом случае нет в Великом паломничестве ничего истинного, о чем всем, включая Кена, Пола и самого Дона, давно известно, что следуем мы совместной прогулкой с песнями, и только моему воображению в свете моей слабой веры наши напевы казались полными божественного смысла, но и эта святость полна ложных сомнений, разбавленная желаниями о похвале, во всем своем позорном лицемерии, отчего вновь я почувствовал себя в пустыне, один на один с Богом, требующим от меня смирения и искренности, которой я не мог достичь, тогда как остальные пребывали в суете, и не было во мне радости от близости к Богу, от избранности, вызывающей зависть, если нет рядом Кена, Тома, Дона, Пола, никого из нашего рода, из тех микробов, кого я с детства знал и уважал, сознавая, что быть ближе всех к Богу, к всевышнему так же одиноко и страшно, не будучи убежденным в чистоте своих помыслов, и постепенно я ощущал, как эти тревоги и сомнения овладевали мной, разглядывающим с изумлением следующих колонной товарищей, чтобы удостовериться, так ли они искренни в своей вере в Великое паломничество, понимают ли они то, что они поют, верят ли они в слова, которые произносят, либо бросают они лозунги и прославления с горькой усмешкой, в которые примешаны признаки лжи, обмана, притворства, и придирчивым взором я ясно увидел бесстыдные мимолетные насмешки, скрывавшиеся под личиной святости, немедленно призвав себя к суду искренности, спрашивая себя, не показалось ли мне, и вновь мой взгляд скользил по лицам окружающих, забыв о том, куда мы идем и что следует петь в тот или иной момент, всецело поглощенный желанием докопаться до истины, узнать правду, вследствие чего я незаметно для самого себя отошел от понимания цели Великого паломничества, и в качестве расплаты за мое сомнение поверх голов микробов прогремел голос Дона: «Так оставим же тех, которые сомневаются, в ком нет твердос