Мы и они. Из жизни микробов

с, а в споре между суетой и вечным мы отдаем предпочтение суете, оставляя вечное на потом, и те, кто постоянно помнит о вечном, в своих думах возносятся до святости, так поклонимся же им, этим святым среди нас, за то, что они хранят в сердцах нашу веру в ее девственной чистоте, так как немногие могут сказать о себе: “я истинный раб твой, всевышний”, не покривив душой и не разбавив свои думы помыслами о суете, и среди нас есть микроб, которому мы должны поклониться за святость его», и в тот же миг молнией озарила меня догадка, что я достоин подобной похвалы, и если Дон имеет в виду меня, то это было бы справедливо, так как во мне было столько подлинной, глубокой веры, что трудно было представить, чтобы кто-то другой достиг подобных глубин смирения, но в следующее мгновение мне стало стыдно за свои мысли, полные гордыни и жажды похвалы, так как нет ничего низменнее гордыни, свидетельствующей, что тобой движет не вера, а стремление заслужить похвалу, и подобная мысль, как уже не раз со мной бывало, породила цепь сомнений, и мне внезапно представилось, что если я на самом деле и не достоин похвалы, но меня в силу каких-то причин все же похвалят, то эта похвала будет наверняка приятна, несмотря на то, что я ее не достоин, отчего мне ужасно захотелось остаться в стороне, незамеченным, но, к моему ужасу, Дон посмотрел на меня взором, полным божественной чистоты, а я так и остался в потрясенном состоянии, пока все рядом стоящие микробы пятились, расширяя круг, так что вскоре я оказался в центре этого круга, а Дон и следом за ним Пол подошли ко мне, поклонившись три раза, и я не мог вымолвить ни слова, из того роя мыслей, которые бурлили во мне в тот миг, пребывая в состоянии смятения, гордиться ли мне тем, что чистота моей веры и помыслов превосходила чистоту веры и помыслов остальных, либо благодарить Дона и Пола за честь, которую они мне оказали в присутствии всей святой братии, либо тут же пристыдить себя за радость похвалы, либо поверить, что я действительно этой похвалы достоин, громко вознеся слова благодарности всевышнему за то, что он даровал мне такую силу любви к нему, что не остается в этой любви места ничему земному, и всё, чем смог я ответить, это пасть ниц, воскликнув в экстазе: «Благодарю тебя, всевышний», и эти слова были подхвачены певчими, которые хором следом запели «благодарю тебя, всевышний», пока Дон и Пол вернулись к тем, кто нес листочек водоросли, и когда они заняли свои места, вся процессия двинулась в путь, напевая «мы следуем твоим путе