Мы и они. Из жизни микробов

мы со всей серьезностью хотим опустить пустые метафоры, сосредоточившись на сути предназначения, ни на мгновение не допуская сомнений, что Великое паломничество содержит истинную ценность и все остальное меркнет по отношению к этому святому таинству, а мое решение сопровождать Тома вообще не вписывается ни в какие теории, так как я не представлял для нашего сообщества никакой ценности, оставаясь его рядовым членом, обыкновенной посредственностью, каких множество, и, как следствие, решение последовать за Томом явилось результатом слабости моего характера, моего легкомыслия, что в общем-то с полной ясностью подтверждает отсутствие у меня талантов и собственного мнения по отношению к происходящим событиям, и мое предназначение – толпа, массы, где я должен находиться, следуя туда, куда идут все, делая то, что должно делать всем, проповедуя то, что очевидно всем, а «новый выбор», «смелое решение», «оригинальный путь» мне крайне мучительны, доставляют неимоверные страдания, оказывают на меня моральное давление, подвергая мое чувство ответственности испытанию, в результате которого немедленно хочется возвращения в состояние, где все ясно от начала и до конца, где нет настоящей свободы, но есть определенность, предсказуемость и истинное счастье, и эти мысли довлели надо мной все время, пока Том в молчании продолжал следовать рядом, как будто догадываясь обо всем, что творится в моей душе, и, как всегда в таких случаях, деликатно оставляя мне возможность разобраться в себе, в своих мыслях и сомнениях, будто понимая, что во мне сидит не один, а несколько внутренних голосов, с которыми я веду ожесточенную дискуссию, будучи не в силах отдать предпочтение одной из точек зрения, выдвигая новые и новые аргументы, которые тут же, в свою очередь, опровергались следующими за ними возражениями, и так без конца, отчего свои мысли я никогда не находил достойными широкой аудитории, полагая их путанными и сырыми, в чем состояла большая доля правды, так как я сам никогда до конца не мог окончательно сформулировать, что же я на самом деле думаю и каково мое мнение, что, впрочем, было истиной, и это обстоятельство озадачивало меня, более всего, ставя меня в тупик в мгновения, когда я задавался вопросом: «умен ли я» или же «являюсь таким же недоразвитым микробом, которых большинство», и ответы, приходившие на ум, льстили моему самолюбию в мгновения, когда я склонялся к выводу, что мысли, озвученные незаурядными микробами, и в первую очередь Томом, были мне ясны и понятны без дополни