Мы и они. Из жизни микробов

минуту, когда я решился на этот бессмысленный, безответственный побег, и эти мысли так поглотили меня, ввергнув в пучину самоуничижения, что если бы Том имел неосторожность что-либо вымолвить в тот момент, невзирая на мое воспитание и уважение, которое я к нему всегда питал, я был готов взорваться потоком истерической брани, клокочущей во мне, не будучи в силах сдержать душащих эмоций, и, по всей видимости, Том почувствовал мое состояние, так как он не пытался воздействовать словами успокоения или попробовать переубедить меня, а только молча следовал рядом, погруженный в собственные мысли, и мне было очевидно, что он нисколько не жалеет о содеянном, и если бы представилась возможность еще раз пережить прошлое, он, не колеблясь, совершил бы этот побег, оставаясь непреклонным в своем решении и последовательным в своих действиях, а мне оставалось возмещать свою злость на самого себя, так как я, и только я сам, был виноват в том, что Великое паломничество, о котором я мечтал всю жизнь, должно совершиться без моего участия и, очевидно, наши братья Кен, Пол и все остальные выступили в путь, напевая святые гимны, и если представить, что я могу нагнать это блаженное шествие, то и в этом случае, зная нравы и принципы, руководящие нашим сообществом, мне не удалось бы оправдаться в своем трусливом побеге и вряд ли меня примут обратно, так как я наверняка причислен к списку изгоев, став навсегда чужим, и подобные мысли, посетившие меня в тот момент, внесли ясность во всей сложившейся ситуации, и многое представилось мне в новом свете, а именно обстоятельства, не позволившие Тому, несмотря на его ум, превосходивший способности других микробов нашего сообщества, быть выдвинутым на роль одного из вождей, в то время как Кен, таланты которого были намного скромнее, быстро продвигался по карьерной лестнице, ожидая роли предводителя и вождя одной из колонн во время Великого паломничества, что было почетной и ответственной обязанностью, и теперь мне становилось понятным, что поверхностное отношение Тома к священным текстам Откровения и к памяти предков, его легкомысленное отношение к дисциплине, его игнорирование сложившихся традиций и стремление все подвергать сомнению выводили его кандидатуру за рамки организации Великого паломничества, где вождям становилось очевидным, что подобное критическое отношение Тома к нашему делу чревато опасностью сбиться с основного пути, впасть в ересь и вольнодумство, отойти от истинных целей нашего общества, превращая гипотетическое лидерств