Мы и они. Из жизни микробов

ее, я пропустил большую часть беседы между Томом и еловоохотливым местным обитателем, вернувшись к реальности только, когда Том бодро подтолкнул меня, давая понять, что пора двигаться дальше в путь, и с первых шагов я убедился, насколько Том был удовлетворен беседой с новым знакомым, постоянно повторяя, что в итоге ему удалось того разговорить, в результате чего довелось узнать много интересного и полезного о здешних обитателях, их нравах и повадках, прояснив некоторые догадки, и мне пришлось сознаться, что не совсем понимаю, о каких догадках говорил Том, и мой чуткий брат, почувствовав мое недоумение и пребывая в приподнятом настроении, стал весело и беззаботно болтать обо всем на свете, и прежде всего о нашем обществе, которое мы покинули, и его слова звучали настолько вольно, что мне оставалось удивляться дерзости его суждений, которая, как я теперь понимал, всегда в нём жила, найдя свой выход, и, несмотря на его непочтительность к нашей идее, я продолжал слушать Тома с доверием и уважением, с которым всегда относился к нему, хотя впоследствии я вспоминал эти слова с болью и даже теперь помню слово в слово все сказанное в том смысле, что «не стоит жалеть о том, что нам пришлось отказаться от участия в Великом паломничестве», и эти его слова звучали с той игривой легкостью, которая контрастировала с размышлениями, полными смиренного благоговения о целях и предназначении Великого паломничества, звучащими из его уст незадолго до этого, что «это обман и ложь, облеченные в красивые слова», что «паломничество – это заурядный поход, так сказать совместная прогулка большого количества микробов», и в этом контексте «наш с тобой поход с таким же успехом можно назвать паломничеством», а «красивые слова вроде “Великий” превращают любую банальность в предмет почитания, превозношения и преклонения», тем самым «наполняя суррогатным смыслом пустоты в сознании, поднимая ожидания и культивируя одержимость», что на самом деле «это обманчивое наполнение вследствие массового одурманивания сознания большого количества микробов, где каждый стремится к тому, к чему стремятся остальные, где каждый хочет быть там, где мечтают быть остальные, где каждый ценит и почитает то, что ценят и почитают остальные», что во многом «объясняет нашу изолированность от остальных микробов», так как «только находясь в изоляции, можно эффективно манипулировать коллективным сознанием, управляя этим процессом, приучая отдельных членов сообщества к тому, что, только мысля как все, следуя решению вожд