Мы и они. Из жизни микробов

всего в том, что те, кто до этих оскорблений опускались, не были способны понять тех радостей и надежд, которыми было пропитано мое детство, ощущение братства и единства, которое нас объединяло, тот мир тепла и благодарности всевышнему за то, что он дал мне возможность стать частью нашего братства, это счастье им никогда, никогда, никогда не понять, и лишь моя слабая подготовка к полемике и излишняя горячность, ставшие следствием охватившего меня огромного желания возразить, в совокупности со сбивчивой речью и слабой аргументацией от переполнявших эмоций не позволили мне дать достойный ответ, и в конечном итоге мои бессвязные и грубые слова лишь вызвали недоумение, в результате чего Раи бросил на меня удивленный взгляд, не удостоив ответа, что меня разозлило еще более, так как я стал сбиваться на прямые оскорбления, сводящиеся к тому, что «микробы мутной воды являются низкими и мерзкими тварями во всем своем падении нравов», и «все Планы, которые они вынашивают и которыми они не управляют, голословны и являются бахвальством и пустословием, где содержится вся нищета и низменность их духа», и что «они не смеют поливать грязью то единственное, чистое и благородное, что сохранилось в среде микробов», и лишь слова успокоения, последовавшие от Тома, вернули меня к действительности, и я постепенно пришел в себя от внезапного приступа ярости, сохраняя уверенность в своей абсолютной правоте, и лишь ощущение горечи от неспособности ясно и точно сформулировать и донести то, что творилось в моей душе, осталось легким привкусом вместе с чувством стыда за несдержанность, которая позволит этим дикарям из области мутной воды считать нас неотесанными и неспособными вести аргументированную полемику, а когда я совершенно и окончательно успокоился, Том вернулся к Раи для продолжения диалога и первым делом сконфужено пояснил, что я являюсь его «родным братом», которого он «вынужден был взять с собой в дорогу», и «дорога оказалась утомительной» и все в этом роде, что мне показалось недостойным Тома, который в тот момент был готов пожертвовать братской любовью, чтобы избежать конфликта с Раи, снижая мое значение, делая акцент на такие аргументы, как «пришлось взять с собой», что многозначительно выстраивало вереницу извинений, включая эмоциональные поясняющие следствия такого рода, как: «что было делать», «приходится с этим мириться» и «как теперь о нем не заботиться», что звучало неприятно, особенно потому, что это исходило из уст Тома, но, сделав над собой усилие, я заставил